В окне показался силуэт мужчины лет 40. Одет он был более, чем хорошо: строгое пальто с какими-то причудливыми вставками, идеально отглаженные брюки, дорогое кожаное портмоне и блестящие туфли. Всё это идеально подчёркивало спортивную фигуру. Да, тело отца Левана ничуть не уступала его физической форме, как будто тренируются у одном спортзале на ровне. Разве, что отца жизнь уже потрепала, о чем говорила ранняя седина и морщинки в уголках глаз.
Через две минуты дверь «Эликсира» распахнулась, приятно брякнув колокольчиками о стену. Внутрь ворвался порыв свежего воздуха и лёгкие еле уловимые нотки дорого парфюма. Вблизи мужчина, кстати, смотрелся ещё лучше, чем издалека.
-Добрый день, господин Кротт. – Эмма учтиво присела в реверансе, что, наверное, следовало сделать и мне, но что-то внутри ёкнуло, и об этой традиции местных я позабыла. – Чудесно выглядите!
-Здравствуй, отец…. – они обменялись сухими рукопожатиями, как будто были давними врагами, после чего Кротт старший перевел взгляд на меня. Под его бездонно-черными глазами, наверное, усмирела бы любая строптивая, но не я. Его лицо показалось мне простым и знакомым, как будто мы уже пересекались: пили чай глубокой ночью или копались вместе в песочнице.
-Юная леди, разве Вы не осведомлены о правилах местного этикета? – и только в этот момент до меня дошло, что я так и стаю с открытым ртом, откровенно на него пялясь. Моментально присев в неуклюжем реверансе, я пробормотала невнятное «Здравствуйте» и поспешила скрыться за Эммой. – смешная.
Семейство Кроттов о чем-то оживлённо беседовало, а я пыталась отойти от шока общего впечатления. Отец Левана произвел довольно странный фурор, ведь он представлялся мне толстопузым седым старичком в клетчатых штанах и жилетке. На деле же он может состязаться с собственным сыном!
-Ирин, подойди, пожалуйста. – Кротт младший сделал подзывающий жест, взглядом указывая на меню.
-Хотите что-то заказать? – я постаралась сделать максимально непринужденное выражение лица, но две пары черных глаз выбивали из колеи. Глядя в их радужки, я, словно видела собственное отражение.
-Ирина, значит? Интересно…. Много слухов о Вас в городе ходит, Ирина…. – на моем имени он делал какой-то особенный акцент, словно пробовал его на вкус, что немного пугало. – признаюсь честно, удивлен тем, что увидел. Вы представлялись мне длинноногой блондинкой, которая сражает местных жителей наповал. – я, конечно, понимаю, что мы оба немного ошиблись в представлениях, но, зачем так откровенно?
-Отец, прекрати! – Леван неожиданно для всех гаркнул так, что у меня чуть блокнот из рук не выпал. Правда, казалось, что Кротт старший ничуть не испугался, наоборот, ожидал такой реакции.
-Я просто говорю то, что думаю. Не слишком-то она походит на головокружительную красотку. – а, я поняла. У них в крови в первый день знакомства гадости говорить, да?
-Извинись сейчас же! – он практически прошипел сквозь зубы, обнажая свои белоснежные клыки. Хвост начал нервно подметать пол, а уши прижались к голове настолько плотно, насколько это возможно. – я не буду повторять дважды.
-Сынок…. – с какой-то долей иронии в голосе сказал мужчина, поправляя воротник рубашки. – ты не забыл, что жизнь твоя и все гнусное состояние сейчас в моих руках? Захочу, отберу. Захочу, буду говорить правду. Ну, а, если вам удастся вывести меня из себя, такую сладкую жизнь устрою, по подвалам устанете бегать. – мда, похоже, я и впрямь недооценивала коварство этого человека.
-Мне без разницы, что ты мне там устроишь! Ирину ты всё равно и пальцем не заденешь, а теперь будь добр, извинись и проваливай. Можешь вместе с ключами от этой дыры! – казалось, что каждый из нас сейчас был на грани истерики. Если мы сейчас не сядем за стол переговоров, атомная бомба кому-то неприятно ошпарит зад….
-Господин Кротт, Ваш отец прав. Каждый волен выражать своё мнение в определенных допустимых рамках. Никто из нас не виноват, что при виде меня складывается такое мнение. Разве, что я…. – последнюю фразу я произнесла почти шёпотом, уголком губ чувствуя солёную слезинку. – простите…. – больше в этом обществе я находиться просто не могла, поэтому сбежала в подсобку, где закрылась на щеколдушку и дала волю эмоциям.