Я не был готов к такому повороту событий. В тот момент сорвало чеку — набросился, как оголодавший, на её рот. А она, мать твою, отвечала. Так ласково и нежно: посасывала мою нижнюю губу, водила своими крошечными пальчиками по скулам и шее, когда я прокладывал маршрут от ключиц к сиськам.
Идеальные на ощупь, упругие, чётко под мою ладонь. На вкус оказались ахрененно сладкими. До сих пор не понимаю, как нашёл в себе силы не довести дело до конца. Хорошая девочка. Не отказала бы — чувствовал, как горела со мной. Но понимал, что не останусь. Всё равно уйду. А она возненавидит и меня, и себя.
С любой другой просто потрахались бы все выходные и разъехались. Всегда так делал.
Нахуя я к ней пришёл?
Всю ночь, как евнух, тискал, слушая её дыхание и тихие стоны.
А хотелось больше. Громче. На разрыв.
Прохожу по полутёмному, прохладному коридору. Воздух пахнет дымом и чем-то сладким — будто всё ещё хранит вчерашний вечер.
Спускаюсь вниз, накидываю первый попавшийся худи — и почти врезаюсь в Даню.
— О, — он удивлённо вскидывает брови. — Ты рано.
— Не спится, — пожимаю плечами.
— Да уж, вид у тебя такой, будто и не спал вовсе.
Он усмехается — спокойно, без колкости. Просто констатирует факт. Видно, что он всё понял. Даня никогда не был дураком.
— Слушай, Влад, — говорит он, отводя взгляд. — Я, наверное, не должен это говорить, но… я влюблён в неё.
Слова падают просто, без пафоса. И от этого ударяют сильнее. В груди что-то сжимается, будто тисками.
— Серьёзно? — выдыхаю хрипло, пытаясь спрятать всё за привычным равнодушием.
— Серьёзнее не бывает. Я хочу быть рядом. По-настоящему. Не на ночь, не ради игры. Просто быть.
— И ты пришёл за благословением? — усмехаюсь, но выходит глухо.
— Нет. Пришёл попросить тебя не мешать.
Фыркаю, стараясь спрятать раздражение. Он не отступает. Смотрит прямо в глаза:
— Ты ведь не из тех, кто строит. Ты ломаешь. А я не хочу, чтобы ты сломал её.
Слова режут, но я не спорю. Потому что знаю — он прав.
— Даня… ты не понимаешь.
— Понимаю. Ты не привык к ответственности. Ты можешь быть обаятельным, Влад, девчонки тянутся к тебе. Но у тебя всё — игра. А у неё — по-настоящему. Если ты хоть немного её уважаешь — отойди.
Я не двигаюсь.
В ушах звенит: «Отойди», «Не мешай», «Ты всё только ломаешь».
Так-то он прав. Но ведь я не хочу ломать. Не её.
А себя? Себя готов переломить?
Поднимаю взгляд к лестнице — туда, где она спит, ничего не зная.
И впервые не знаю, что делать.
Не могу уйти.
И не могу остаться.
Не на таких условиях.
Глава 17. Иванна
Проснулась от холода. Рука тянется к подушке — пусто. Только тепло осталось, будто он ещё лежал рядом секунду назад.
Пахнет им — кофе, древесиной и чем-то терпким, слишком мужским. Вдыхаю глубже, уткнувшись в его подушку. Глупо, конечно, но как будто выходит втянуть остатки его тепла. Как мы вообще дошли до этого? Вчера ещё спорили до крика, а теперь…
— Дура, — шепчу себе. Голос хриплый, чужой.
Откидываю одеяло и иду в ванную. У зеркала подвисаю, глядя на незнакомку, так похожую на меня. У неё мои волосы, одежда, мои глаза. Но взгляд чужой. Губы покраснели и припухли, засосы на груди и шее ноют. Не больно. Просто… почему-то приятно. Приятно помнить, как они были получены.
Мастерка Влада так и висит на стуле, где я её вчера оставила. Прячу за ней меченые участки кожи — не потому что стыдно или страшно, что кто-то увидит. Просто это только наше. Сокровенное, что ли.
Бреду к кухне, откуда пахнет топлёным сливочным маслом и тостами. Вот куда он делся. Просто проголодался. Натягиваю дурацкую улыбку и делаю шаг — замираю. Даня.
Он усталый, глаза красные. Видимо, не спал. Поворачивается, видит меня — улыбается мягко и как-то не весело.
— Доброе утро, принцесса, — покручивая, ставит передо мной кружку с горячим шоколадом.
Такая вот ненавязчивая забота. Правда, не от того мужчины.
— Доброе, — стыдливо прячу взгляд за кружкой. Знаю, что ему будет неприятно, но ничего не могу с собой поделать. — Влад не спустился?
— На улице. Готовится уезжать.
Сердце сжимается. Как уезжать? Куда? Сижу и не понимаю, что должна делать. Но точно не хочу, чтобы меня жалели, поэтому молчу.
— Ива, можно скажу? — киваю. — Без обид?
— Говори.
Он садится напротив. И, о чёрт, смотрит с жалостью. Ну блин.
— Я не хочу, чтобы ты страдала.
«Думаешь, я хочу, Дань?» — бьётся в голове, пока делаю вид, что не понимаю, о чём речь.
— Я серьёзно. Можешь не притворяться. Я знаю, что у тебя с ним что-то есть. Может, ты сама не до конца это осознаёшь, но я вижу, как ты на него смотришь. И как потом смотришь в пустоту.
Всё ещё молчу, потому что… да фиг знает почему. Он продолжает:
— Я знаю Влада давно. Он не из тех, кто умеет беречь. Всё у него — через край.
А ты — не игра. Ив, он забудет и пойдёт дальше, а ты останешься поломанная.
Его слова бьют точно. Хочется возмутиться, но не могу — потому что он прав.
— Я просто хочу, чтобы ты сделала правильный для себя выбор. Если ты позволишь, я буду рядом. Не как запасной вариант. По-настоящему.
Похоже, я влюбился в тебя.
Отвожу взгляд. «Здравствуй, жопа, Новый год…» Ох, Данечка, если бы ты знал, как я боялась этих слов и как долго оттягивала разговор.
— Даня… — выдыхаю я, глядя куда-то в сторону. — Не знаю, с чего начать.
— С начала, — спокойно отвечает он. — Без фильтров. Чистую правду.
Я вздыхаю.
Слова застревают в горле.
Хочется сказать: «Я сука, которая всё понимала, видела твоё отношение и, как паразит, пользовалась им в своих “мышиных бегах”, играя в салочки с Морозовым. Прости меня, Даня, я люблю тебя как брата», — но на деле выдаю другое…
— Я… я тоже тебя люблю, — произношу наконец. — Но не так, как ты. Понимаешь?
Он чуть нахмуривается, но молчит, стойко выдерживая мою правду. Пока я заставляю себя продолжить:
— Наши родители скоро женятся. И мы станем семьёй. Пусть и не по крови, но всё равно. И с того самого дня, как я переехала в ваш дом, я никогда не смотрела на тебя как на мужчину. Просто не смогла бы. Ты потрясающий, и не будь этих обстоятельств, возможно… — делаю паузу, сглатывая вязкость. — Возможно, что-то бы вышло.
Слова выходят медленно, каждое будто режет изнутри. Я вижу, как у него дрогнули губы — не от злости, а от того, что он понимает раньше, чем я договариваю.
— Прости, — голос предательски дрожит. — Я не хотела… я не хотела тебя ранить.
— Всё нормально, — тихо говорит он.
— Нет, не нормально! — срываюсь я. — Я не должна была позволять тебе надеяться. Я так боялась тебя потерять… я смалодушничала. Ты — самый близкий человек в столице. Просто… я всё это время пыталась понять, что чувствую, но, кажется… моё сердце уже где-то там. Не здесь.
Я не уточняю — где и с кем оно.
Он понимает и без слов.
Глаза щиплет, слёзы скатываются по щекам — горячие, противные.
— Даня… я правда не хотела.
Он улыбается — по-настоящему. Улыбка выходит грустной, но тёплой. Он подходит ближе, обнимает.
— Я знаю, Ив, — тихо говорит он. — Всё в порядке. У каждого своя боль. Просто не теряй себя, ладно? А я… я очень постараюсь быть рядом и поддержать.
— Я такая дура, Дань. Такая дура…
Всхлипываю, подлетаю, утыкаясь носом в его футболку. Чувствую запах свежескошенной травы и дождя — его запах. Но больше он почему-то не успокаивает, скорее действует на нервы. Ощущаю лёгкие поглаживания по спине.
И именно в этот момент — звук. Резкий, глухой. От которого всё внутри леденеет. Газ, гравий, колёса. Отрываюсь от Дани, поворачиваюсь к окну.