И я почти верю.
На короткий, хрупкий миг.
Он чмокает меня в лоб, отворачивается и медленно скрывается за дверью ванной.
И только тогда я позволяю себе вдохнуть глубже.
Понимаю, что всё это время рядом с ним непроизвольно задерживала дыхание.
Вздрагиваю от резкого уведомления — короткое «пик», будто по стеклу ударили пальцем.
Экран мигает.
Имя — Даня.
Мир становится резким.
Собранным в одну болезненную точку.
И я понимаю: утро действительно наступило.
Примечание автора:
Воспоминание о будущем — это не оговорка.
Это то, что остаётся, когда человек исчезает раньше, чем успевает исполнить то, что вы вместе уже прожили в голове.
Это:
— несделанные шаги;
— несказанные слова;
— нереализованные ожидания;
— мечты, которые ещё не успели стать реальностью, но уже чувствовались почти настоящими.
Глава 34. Даня
Она исчезает.
Не навсегда, конечно — просто выключает телефон и перестаёт отвечать.
Типичное «мне нужно время».
От ребят из нашей тусовки я узнаю: Влад снимает дом под Новороссийском. Абрау-Дюрсо.
Романтика, вино, озеро — идеальное место для «нового начала».
Только такие начала у него всегда заканчиваются одинаково.
Я не ревную.
По крайней мере, стараюсь в это верить.
Ревность — это не про «хочу». Это про «почему снова он».
Вечером я пишу ей. Без давления, без эмоций. Осторожно подталкиваю:
«Красиво там. Только не забывай, что красота — не гарантия безопасности».
Удаляю. Печатаю заново:
«Как там у вас? Влад, надеюсь, не ведёт себя как козлина? 😉»
Сначала пишу «долбоёб».
Стираю — не хочу материться в разговоре с ней.
Слишком грязно звучит рядом с её именем.
Вот и выходит «козлина»: мягче, но суть та же.
Отправляю.
Иногда достаточно одного полушутливого смайла, чтобы запустить лавину мыслей.
Я знаю: она ответит — не сразу, но ответит.
И когда сообщение прочитано, но молчание тянется дольше, чем нужно, — это уже маленькая победа.
Я наливаю себе вина, смотрю на этикетку — возможно, тот же сорт, что они пьют там, у озера.
И прокручиваю в голове всё, что сказал ей перед отъездом.
Спокойно, уверенно. Без крика.
«Просто помни, Ив, он всегда делает вид благородного спасителя. А на самом деле бежит сам».
Ничего не нужно доказывать, если человек сам начинает вспоминать.
Я поселяю в ней эти слова, как паразитов под кожей — невидимых, но ощутимых.
Позже, ночью, приходит ответ:
«Не начинай, Даня. У нас всё хорошо.»
У нас.
Мелочь. Но внутри что-то тихо щёлкает.
Это «у нас» звучит временно.
Как защита, сказанная больше себе, чем мне.
Я набираю откровенную ложь, слова про чувства, которых во мне нет:
«Я искренне рад, Ив. Просто не забывай — с Владом круто гореть. Но редко что-то остаётся, когда пламя гаснет».
Отправляю. Кладу телефон.
И позволяю себе короткую, тихую улыбку.
Не злорадство — удовлетворение.
Чтобы доказать правду, иногда не нужно рушить.
Достаточно чуть-чуть покачнуть фундамент.
Ночь не даёт покоя.
Некоторые люди не исчезают даже в темноте.
Ты можешь выключить свет, закрыть глаза — и всё равно видишь её.
Как она смеётся. Морщит нос. Спорит до хрипоты.
И как уходит.
Ива.
Самое смешное — я сам сказал Владу, где её искать.
Сказал почти по-дружески, с той уставшей улыбкой:
«Не лезь к ней, Влад. Она не хочет тебя видеть. Просто дай ей дышать».
Но ему же плевать. Всё равно нашёл бы. Всё равно сделал бы по-своему.
И я, не удержавшись, всё же называю адрес.
Не потому, что хочу помочь.
А потому что меня точит желание убедиться, что он проиграет.
Что она его не простит.
Что всё закончится.
И у меня появится шанс.
Но с того дня я не нахожу себе места.
Сон не приходит. Мысли бьются по кругу.
Я загоняю себя в ловушку — между совестью и тем, что странно греет, как яд.
Мы теперь одна семья.
Через пару месяцев мама выходит замуж за отца Ивы, и мы становимся «сводными».
Мерзкое слово — будто кто-то нарочно пытается стереть то, что было.
Как будто если назвать иначе — чувства исчезнут.
Влад — мой друг. С детства.
Он вспыльчивый, порывистый, из тех, кому нужно разрушать, чтобы чувствовать себя живым.
А я — тот, кто потом подметает за ним.
Так было всегда.
Пока речь не зашла о ней.
Очередной вечер — такой же пустой, без обещаний на что-то новое.
Те же мысли, те же круги по одному и тому же месту.
Поэтому резкое появление Марго заставляет меня встрепенуться.
Её глаза горят — смесь ревности, злобы и боли.
— Ну всё, можешь радоваться, — выплёвывает она. — Твоя святая Ивушка простила Влада. Он приехал — и она к нему. Как будто между ними ничего и не было! Уже вовсю выставляют свои чувства напоказ — вино, камин, фрукты. Идеальная картинка.
Она делает шаг, голос срывается:
— Если тебе так плевать на себя, то за что ты так со мной?
Если бы не эта дрянь, у нас с Владом всё бы сложилось. Ты нас обоих сделал несчастными, понимаешь? И себя, и меня опрокинул.
Марго трясёт головой, будто пытается стряхнуть собственную боль.
— Делай что хочешь… но мы должны это исправить.
Она смеётся — коротко, зло.
Но в этом смехе больше боли, чем насмешки.
Марго влюблена в Влада.
И ненавидит Иву за то, что у той получается быть любимой не за что-то, а просто потому что.
Я не отвечаю. Просто сажусь.
И чувствую, как внутри всё холодеет.
Я сам сделал этот шаг — и теперь расплачиваюсь.
Долго смотрю на экран телефона.
Пишу и стираю, пока не остаётся одна короткая фраза:
«Ты в порядке?»
Палец замирает над кнопкой «отправить».
Экран холодный, пустой.
А в голове уже зреет план.
У неё завтра день рождения.
И если выехать сейчас, гнать без остановок — к одиннадцати утра будем там.
Иногда самое жестокое — не потерять человека.
А увидеть, как он возвращается.
Не к тебе.
И я не могу этого допустить.
Марго права. Нужно действовать.
— Злата, Марго, у вас двадцать минут. Мы едем в Абрау.
Глава 35. Влад
Просыпаюсь на рассвете. За окном туман, влажный запах хвои, воздух чистый, колючий. Я уже привык к этому месту — камень, сосны, озеро внизу. Здесь впервые за долгое время не возникает желания бежать.
Ива спит рядом. Тихо дышит. Губы приоткрыты — так невинно и так опасно для моей выдержки.
Хочу так каждое утро.
Без мыслей о том, куда бежать.
Без привычного холода в груди.
Просто просыпаться рядом с этой упрямой, дерзкой, слишком настоящей девочкой.
Протягиваю руку. Касаюсь её плеча. Кожа горячая, нежная — сразу отзывается в ладони и пульсациями расходится по организму.
Пальцы медленно скользят ниже, к изгибу шеи. Она чуть вздрагивает во сне, и у меня перехватывает дыхание. Такая маленькая реакция — а меня накрывает волной животного голода.
Я наклоняюсь ближе. Вдыхаю её запах. Черт. Как же она умеет сводить меня с ума, даже не просыпаясь.
В груди распирает что-то слишком сильное, слишком собственническое, и я наконец понимаю, что именно рвётся наружу: я хочу её. Не только телом — всей жизнью. Каждое утро. Каждый чёртов день.
И в ту же секунду где-то под рёбрами дергает страх — а вдруг однажды она проснётся и поймёт, что может выбрать кого-то лучше. И тогда мне точно конец.