Я делаю шаг вперёд, подрезая дистанцию. Пресекаю попытки друга приблизиться к моей женщине.
— Послушай, принцесса, — пытается пробиться к ныряющей мне за спину Иве.
— Я же почти год был рядом. Чинил и латал тебя, когда этот кайфовал, возложив на тебя болт. Ива… скажи. Если хоть часть тебя хочет, чтобы я остался — я останусь. Борись со мной, я не уйду. Только скажи.
— Не стоит, Даня, — подает голос из-за моего плеча. — Мы с тобой всё прояснили на свадьбе родителей. Не знаю, смогу ли вообще общаться с тобой после того, что ты устроил. Доверять тебе я точно больше не смогу.
— Ив… Принцесса… — совсем жалко тянет Страхов.
— Прощай, Даня, — ставит жирную точку в диалоге и, кажется, в общении в целом.
В комнате висит тишина, которая могла стать спасением.
Могла — но не стала.
— Понятно.
Он фиксирует взгляд на мне — последний раз.
Там нет прощения. Нет дружбы.
Только холодная пустота на месте того, что когда-то было братством.
— Мы больше не друзья, Влад.
— Я знаю.
Даня разворачивается и уходит так тихо, будто пришёл не человек, а тень.
Дверь закрывается — и звук этот как выстрел.
Ровный. Финальный.
Ива садится на диван, поджимает ноги, обнимает их руками.
Глаза блестят — не от сомнений, от цены, которую приходится платить за выбор.
Я сажусь рядом. Не трогаю — сначала просто присутствую.
Потом, когда она сама тянется, укрываю ладонью затылок и притягиваю к себе.
— Уверен, однажды он отойдет. Не знаю, как наша дружба. Но вы-то семья, какая никакая. Помиритесь ещё, — как бы ни было, знаю, что Белка дорожит их странной дружбой. Он поступил подло, я его не оправдываю, но очень хорошо понимаю.
Теперь мы вдвоём.
Без пятых углов в нашем уютном пространстве.
Глава 54. Иванна
Полтора месяца — время странное.
Ещё недавно мы с Владом стояли на углях, боялись вдохнуть друг друга слишком глубоко,
а теперь просыпаемся как будто так было всегда.
Его рука лежит на моем животе, ладонь тёплая, крепкая, будто держит мир, чтобы тот не развалился.
Я провожу пальцами по его щеке — он хмурится даже во сне, привычка защищаться, которую трудно выбить.
— Ты опять смотришь, — шепчет, не открывая глаз.
— Ага. Проверяю, не приснилось ли.
Он тянет меня ближе, носом к виску, к шее — туда, где я моментально таю.
— Будь это сном, разве смог бы я сделать так? — его рука скользит ниже. Машинально чуть расставляю ноги, подставляясь под его ласки.
Наш утренний секс — это определённый ритуал, без которого мы не выбираемся из постели.
Я улыбаюсь, прячу смущение в его плечо.
Весна за окном пахнет свежим хлебом и влажной землёй.
Москва шумит птицами, окна приоткрыты, тонкие занавески подрагивают.
— Влад, — наконец решаюсь. — Расскажи… почему у тебя так сложно с матерью?
— Ты серьёзно хочешь обсудить это прямо сейчас? — посмеивается в ухо хриплым басом.
Киваю.
Он замирает. Не от отторжения — от выбора: говорить или оставить невысказанным.
А потом — медленно, как будто достаёт из себя многолетний камень:
— Она не была готова к материнству.
Ребёнок мешал ночным клубам, тусовкам, мужчинам.
Папа тащил меня один, пока она выбирала сцены, прожекторы, аплодисменты.
— Тебе было пять?
— Почти. — Он смотрит в потолок, не моргая. — Я стараюсь об этом не думать.
Я касаюсь его ладони, вплетаю пальцы.
— Вы сейчас в ссоре?
Он качает головой.
— Нет. Мы договорились быть друзьями.
Без претензий, без ожиданий.
И… я познакомлю вас. Скоро. Обещаю. С ней прикольно. Постарайся не относиться предосудительно.
Сердце почему-то сжимается — от нежности.
Нет трагедии, нет истерики — только светлая, честная боль, пережитая, но не забытая.
Мы долго целуемся — лениво, медленно, как в выходные, где нет спешки.
Я вдыхаю терпко солоноватый запах на его коже, он возобновляет движение пальцев, будто рисует карту привычных линий. Прокладывает дорожку влажных поцелуев и замерев чуть ниже пупка. Смотрит до безумия похотливым взглядом.
— Хочу, чтобы первый раз сегодня кончила так.
Не успеваю устаканить в голове его замысел, как раскалённый язык проходит между ноющих складочек. Хватаюсь за простыни, мну их в кулаках. Потому что мне кажется, что без них я просто улечу. Всё моё тело прошибает сильнейшими разрядами. Но мне мало. Хочу больше, хочу ощутить эту наполненность, поэтому тяну Влада к себе и, как голодавшая, облизываю его губы, запускаю пальчики в волосы, перебираю прядки.
Опираясь на локоть рядом с моей головой, Влад мучительно медленно входит, а я так не могу, мне нужно быстрее. Удивляюсь сама себе, что это за выбросы эстрогена…
В нетерпении поддаюсь бедрами вперёд.
— Куда спешишь, малыш? — с издевкой в голосе продолжает эту сладкую пытку.
— Пожалуйста, Влад, это невыносимо, — хнычу, сильнее сжимая его волосы.
— Дааа? И чего же моей ведьме хочется? — чувствую, как начинают гореть щеки, казалось бы, чего мы только не перепробовали, а я всё никак не привыкну к его раскрепощённости в данном вопросе. — Попроси, и я сделаю, как пожелаешь… — постанывает мне в ухо.
— Пожалуйста… я хочу… очень.
— Хочешь чего? — медленно выходит и делает резкий толчок — мммм…
— Я хочу кончить, пожалуйста… — стыдливо прикрываю глаза, ощущая, как Влад наращивает темп. А мне много оказывается не нужно, кончаю через пару-тройку движений. Да и он не сильно отстаёт от меня. Вылетает щедро, забрызгивая мой живот спермой.
— Ив, нужно что-то делать с этим. Так не пойдёт, — бурчит, заводя частую песню. — Запишись к гинекологу. Пусть выпишет таблетки.
— Ладно, ладно. Внесу в свой плотный график, — довольно потираюсь щекой о недельную щетину.
Нежусь ещё какое-то время в тёплых руках и только когда будильник взвизгивает, я подскакиваю, спотыкаясь о плед.
— Блядь, я опаздываю! Экзамен!
Влад смеётся, хрипло, тягуче, уткнувшись в подушку.
— Беги, ведьма.
Мчусь в душ — почти прыгаю туда, вода громко хлопает по плитке.
Он уже на кухне — слышу, как кофемолка гудит низко, как льётся эспрессо.
Выхожу окутанная паром, волосы в хаосе, рубашка застёгнута криво.
На столе — два бутерброда, кофе, яблоко.
Он смотрит, как я хватаю сумку.
— Позавтракай.
— Не могу.
Кусок не лезет — внутри всё сжалось в маленький горячий ком.
Последний экзамен. Последний.
— И всё? — усмехается. — Или мы сбежим в Турцию, откроем бар на пляже, будем нежиться в лучах солнышка и трахаться как кролики?
— Фу, как грубо, — улыбаюсь, застегивая босоножки. — Сначала диплом. Потом бар, и кроличьи дела. — Целую его быстро, почти на бегу. — Вечером Мадина прилетит, встретишь сам, если не успею вернуться?
Его взгляд темнеет едва заметно.
Телефонный разговор был коротким — тревожным.
“Надо поговорить. Не по телефону.”
— Да, — он выдыхает. — Что всё-таки случилось?
Я разворачиваюсь к двери — но задерживаюсь на секунду.
Он стоит, прислонившись к косяку, руки в карманах, волосы взъерошены моими пальцами.
— Влад…
— Удачи, Ива.
Он улыбается уголком губ.
— Вернись ко мне скорее.
И я бегу — по ступенькам, по весне, по жизни, которую мы больше не откладываем.
Глава 55. Иванна
Айудитория дрожит, будто стены дышат.
Долго не могу выбрать билет, номера прыгают перед глазами, я вижу слова — но будто не читаю, а угадываю по контуру.
Пункт первый… второй… третий…
Слова — вязкие, как клубничный джем.
Блин, нужно было съесть хоть что-то. Теперь вместо зачёта о еде думаю. В голове шум, будто кто-то засунул в уши вату.