Сердце бьётся слишком быстро, пальцы холодеют. Не пойму, что со мной, неужели так расшатались нервы. А ещё кажется, поднялась температура. Болеть не хочется вообще.
Мне задают вопрос — я отвечаю механически, так, будто говорю не о предмете, а читаю чужую инструкцию по сборке шкафа.
— Молодец. Зачёт.
Голос преподавателя доходит как сквозь воду.
Быстро благодарю и пулей вылетаю из аудитории. Дверь даже не успевает закрыться за спиной, как мир кренится.
Фикус. Боже, фикус, прости.
Я хватаюсь за край подоконника и, согнувшись, опустошаю и без того пустой желудок прямо в горшок.
Горько, едко. Слюна тянется нитями.
Стыд накрывает горячей волной.
Вот тебе, Ива, так бывает, когда спишь меньше четырёх часов в сутки.
— Это всё нервы. Не ела. Перегорела, — шепчу сама себе, вытирая рот тыльной стороной ладони.
Телефон жужжит в кармане.
Влад ❤️: «Как?»
Пальцы не слушаются, дрожат попадая мимо клавиатуры.
«Сдала🫶🏼»
Жму отправить.
И я почти бегом лечу к выходу — к нему, к дому, к тому, кто сам однажды сказал, что хочет быть моей тихой гаванью.
И сейчас я верю ему, наверное, как никогда.
По пути ныряю в аптеку — просто на минуту.
Минералка — чтобы восстановить водный баланс.
Гематоген — поднять железо.
Противовирусное — ну мало ли.
А ещё, может, что-то… успокаивающее.
В голове шумно от мыслей, как на оживлённой трассе — каждая перебивает другую.
Дверь звенит мягко.
За прилавком — добродушная пожилая женщина с седыми волосами, аккуратно заколотыми шпильками.
— Девочка, тебе бы присесть… Вид у тебя болезненный.
Вежливо улыбаюсь, но заверяю, что чувствую себя лучше, чем выгляжу, хотя пальцы снова ледяные.
— Немного перенервничала. Экзамен. Не ела с утра. Тошнит. Голова кружится.
Может, посоветуете что-то? Витамины, магний… не знаю.
Она слушает внимательно и кладёт на прилавок коробочку.
Я опускаю взгляд.
Комплекс витаминов для беременных.
Сердце останавливается.
Мир — тоже.
— Нет… — слова срываются тихо. — Нет, вы ошибаетесь. Не может быть.
— Задержка есть?
И всё.
Хлопок.
Глухой. Внутренний.
Я пролистываю календарь в голове — дни, недели, отметки.
Две.
Две недели.
Двести мыслей за секунду.
— …Есть, — шепчу, будто признаюсь в преступлении.
Старушка не давит, не лезет с советами. Просто заботливо, спокойно кладёт рядом тест.
— Возьмите. На всякий случай.
И минералку тоже. Может, хотите кому-то позвонить, мало ли что, не дай бог потеряете сознание на улице.
Я киваю. Расплачиваюсь. Выдыхаю так, будто дёрнули пробку внутри и все мое эмоциональное наполнение смыло в канализацию.
Дома пахнет кофе, запечённым мясом и Владом.
Он лишь бросает взгляд через плечо — тихая, настоящая улыбка, только для меня.
— Привет, моя гавань, — целую его коротко, почти автоматически, и, избавляясь от одежды, продвигаюсь внутрь теперь уже не холостятской берлоги.
— Душ? — мягко осведомляется.
— Угу.
Вода стекает по коже, смывает остатки утреннего ужаса.
Я сжимаю в ладони белую полоску пластика с двумя вертикальными полосками.
Под стук трепещущего в горле сердца я сижу на холодной крышке унитаза, буравя взглядом результат, будто от этого одна полоска сама собой исчезает, пока за дверью Влад что-то напевает себе под нос, гремя кастрюлями.
Глава 56. Иванна
Тёплый пар ещё висит на коже, когда я выхожу из душа.
Полотенце сбилось на груди, вода тихо стекает по ключицам и капает с мокрых волос на плитку.
Влад смотрит слишком пристально — внимательно, будто слышит мои мысли без слов и уже знает: что-то внутри меня сместилось.
— Всё нормально, — лукаво отмахиваюсь. — Просто нервы. Экзамен. Плюс пустой желудок.
Это правда.
Но не вся.
Я жую пару сухариков, проглатываю, даже не чувствуя вкуса, завариваю зелёный чай — только бы занять руки, не выдать дрожи, которая живёт под кожей, как натянутая леска в сильный ветер.
И тут — звонок. Резкий. Рубящий.
Мы переглядываемся и, как дети, наперегонки мчимся к двери.
За порогом — Мадина.
Наша Мадя.
Женщина-ураган, громовой смех, глаза-искры, голос, рвущий тишину.
Но сегодня — всё наоборот. Она стоит блеклая, выцветшая изнутри, как фотография, забытую под солнцем. Под глазами тёмные круги, губы жёсткой ниткой, нос красный, будто от ночных слёз.
Мы с Мадей дружим со школы.
Красная нить, узел на запястье — не развязать.
А для Влада она давно стала больше, чем «подруга его девушки» — связующим нервом, тем, кто помог нам вернуться друг к другу.
Почти сестра. Только взрослее, прямее, огненная.
И первая реакция Влада — хищная.
Плечи становятся острыми, взгляд стеклянным: защитить. Вычислить обидчика. Сломать.
Но он глотает злость.
Просто протягивает руку, аккуратно вводя её в квартиру — бережно, словно фарфор, который может треснуть от громкого слова.
На кухне Мадина складывается, словно сломанный журавлик, закрывает лицо ладонями — и плачет.
Не тихо — так, будто рвут жилы.
Через минуту всхлипы сменяет нервный смешок. Она вытирает нос тыльной стороной ладони, хмыкает:
— Что так пялитесь? Теперь моя очередь ныть. Ваша — слушать.
Мы слушаем.
— Дед приехал. Материнский. Сел — как судья на казни. И сказал: «Время. Колым принят. Жених ждёт.»
Мы с Владом хором:
— ЧТО?!
Я знала лишь обрывки её семейной истории — дед живёт в Чечне, отец русский, воспитание европейское.
И теперь — вот это.
Сватовство.
Как из мрака веков.
— Вот и я думаю! — Мадина вскидывает руки. — Где мешок зерна? Где два барана? Я хотя бы посмотреть хочу на свой «комплект»!
Мы молчим, даём ей выговориться — негласное правило.
— Отец был против, — она нервно ломает салфетку. — Но дед продавил. Маму упустил — за русского ушла. Со мной сказал не допустит. Ребят, я в шоке… Что мне делать?
Она снова плачет. И только сейчас — раскрывается всё.
Договор о браке заключён, когда Мадине было десять.
Она росла, училась танцевать, строила студию — не зная, что её жизнь уже кем-то расписана.
— Если сбегу — потеряю всё. Имя. Студию. Себя, — шепчет. — А если останусь… вдруг он запретит танцы? Посадит дома? Я не умею жить в клетке.
Это крик.
Не каприз — просьба о спасении.
Мы обнимаем её с двух сторон. Влад гладит по спине, я держу за руки.
— Оставайся у нас, сколько нужно, — спокойно говорит он.
И Мадя, будто оживает, фыркает:
— Ты где учился гостеприимству, медведь? Для начала предложи девушке выпить, чтобы перестать реветь!
Влад хмыкает, идёт к бару:
— Что кому?
— Виски. Чистый, — не раздумывая.
И мысль смешно пролетает: так-то лучше.
Но улыбка гаснет — оба смотрят на меня.
— Я… нет.
— Не прокатит! — Мадина резко выдыхает. — За упокой моей свободы — ПЬЁМ ВСЕ!
Я отступаю. Голос дрожит. Влад замечает:
— Ива… почему ты нервничаешь?
И я — ломаюсь с хрустом внутри.
— Потому что мне… нельзя алкоголь.
Тишина ударяет стеклом о пол.
Два взгляда — прямые, горячие, прожигающие.
Я достаю тест.
Протягиваю Владу.
— Гинеколог завтра.
Таблетки… не нужны.
Взрыв.
Не бомба — Мадина.
— ТЫ БЕРЕМЕННА?! Я БУДУ КРЁСТНОЙ!!!
Она вцепляется во Влада, потом в меня, кружит, смеётся, почти плачет.
А Влад — камень.
Стоит. Молчит.
Смотрит на две полоски, будто это оружие.