— Ты всё понимаешь, — сказал он. — И ты будешь ждать меня. Ты будешь думать обо мне и только обо мне. Я буду твоим миром.
Анна не могла не почувствовать, как её сердце сжалось от этого признания. Всё, что ей оставалось, это подчиниться. И она знала, что она уже не может быть свободной.
Макс подошёл ближе и заглянул в её глаза. В его взгляде была сила и холод. Он был уверен, что её душа и тело уже принадлежали ему.
— Ты будешь ждать меня здесь, — сказал он, — и ты будешь чувствовать, как мне нужно больше. Ты не можешь остановиться, Анна. Ты уже моя.
Анна почувствовала, как её тело реагирует на его слова, хотя разум кричал, что она не должна так себя чувствовать. Она не могла выбрать иной путь. Она уже была потеряна в его мире, и этот мир стал её реальностью.
Макс усмехнулся и вышел, оставив её одну. Но теперь одиночество было для неё чем-то иным. Она больше не была сама, потому что она всё время ощущала его влияние. Его присутствие не покидало её, даже когда его не было рядом.
Глава 18. Внутренние оковы
Анна не могла больше отличить реальность от иллюзии. Всё, что когда-то казалось важным, теперь было частью её прошлой жизни, которая становилась всё более далёкой. В этом новом мире, где она существовала, было только одно — Макс.
Её дни начинались и заканчивались с мыслями о нём. Она чувствовала его в своём теле, в своём дыхании, в каждом её шаге. Макс стал её всем. Всё, что она делала, было для него, и каждый его взгляд или слово становились для неё решающими. Но несмотря на всю свою зависимость, она всё ещё пыталась понять, как она оказалась здесь. Как её жизнь оказалась в его руках.
Она сидела в кресле, обхватив колени руками, и смотрела в пустоту. Макс ушёл на несколько часов, но её мысли были лишь о нём. Она не могла освободиться от этого чувства, которое охватывало её изнутри. Она знала, что не может уйти. И всё же её разум не прекращал искать способы выбраться из этой ловушки.
Но каждый раз, когда она думала об этом, её сердце сжималось. Она не могла. Она не могла уйти от него. Она была связана с ним на уровне, который она не могла контролировать. Даже если бы она хотела, она уже не могла быть другой.
В дверь тихо постучали. Анна подняла глаза и увидела Макса. Он стоял в дверях, наблюдая за ней. Его взгляд был тяжёлым, почти пронизывающим. Он знал, что она думает, и знал, что её мысли в этот момент были ускользающими, как дым. Она пыталась найти в себе силы бороться, но ему было достаточно одного взгляда, чтобы разрушить любые её попытки.
— Ты снова пытаешься понять, как избавиться от меня? — его голос был почти мягким, но в нём ощущалась скрытая угроза.
Анна не ответила. Она не могла. Всё, что она могла сделать, это смотреть на него. Она не была готова признаться в том, что её жизнь уже не её собственность. Но она понимала, что её сопротивление — это лишь временная иллюзия.
Макс подошёл к ней и встал на колени перед её креслом. Он не касался её, но его присутствие было настоятельным, как никогда.
— Ты не можешь уйти, Анна, — продолжил он. — Ты уже моя. Твои мысли, твои желания — всё это принадлежит мне. И ты будешь ждать меня. Ты будешь ждать, пока я не вернусь.
Её дыхание стало тяжелым. Она почувствовала, как её тело откликается на его слова. Даже если она не могла этого признать вслух, она знала, что была зависима от него.
— Я не могу, Макс, — прошептала она, но её голос дрожал. Она не могла сдержать этого признания, даже если бы хотела. — Я не могу быть без тебя.
Макс улыбнулся, но его улыбка была не тёплой, а холодной, властной.
— Это твой выбор, — сказал он. — И ты знаешь, что ты не хочешь ничего другого. Ты не можешь вернуться в свою прежнюю жизнь. Ты уже здесь. Ты уже моя.
Анна чувствовала, как её сердце сжимается, но она не могла отвести взгляда от него. Она знала, что он прав. Её жизнь была уже вплетена в его мир, и она не могла разорвать эту связь.
Макс встал и наклонился, чтобы поцеловать её в лоб. Это было знаком того, что она была в его полной власти, и он не собирался отпускать её.
— Ты будешь ждать меня, Анна. И когда я вернусь, ты будешь готова служить мне. — его слова звучали как приговор, но Анна не могла возразить. Всё, что она могла сделать, это подчиниться.