— Сними платье, — сказал спокойно. Не спросил. Не предложил.
Анна застыла, сердце забилось чаще.
— А если я откажусь?
Он подошёл ближе. Остановился, не касаясь.
— Ты пришла за этим. Не за кофе. Не за разговором. Я почувствовал это, когда ты смотрела на меня у бара.
Пауза.
— Я не ломаю. Я раскрываю. Но только тех, кто сам пришёл.
Её дыхание стало чаще. Она молчала. Грудь едва заметно приподнималась под тканью.
Он поднёс руку к её лицу, провёл пальцем по щеке, по губам.
— Последний шанс уйти.
Анна не двинулась.
Он шагнул за её спину. Молча. Молния сзади мягко поехала вниз. Платье соскользнуло, обнажая спину, лопатки, бёдра. Она стояла в тонком кружевном белье. Чёрном. Как он любил.
— Хорошо, — выдохнул он. — Очень хорошо.
Его ладони легли на её талию. Медленно, почти лениво, он провёл ими вверх, к груди, легко сжав. Анна застонала едва слышно. Он впился в её шею губами, обжигая кожу, как огнём. Его голос стал ниже, грубее:
— Я хочу, чтобы ты запомнила эту ночь. Не из-за того, как я буду тебя трахать. А из-за того, как ты впервые поняла: быть слабой — это роскошь.
Он поднял её на руки. Без усилий, как куклу. Уложил на кровать. Анна дрожала. Не от холода. От ощущения: её разбирают на части — не телом, а взглядом.
Макс встал на колени, расстёгивая рубашку. Его тело было сильным, поджарым, с сетью старых шрамов и татуировок. Она хотела его — сейчас, резко, жадно. Но он не спешил.
Он расстегнул её бюстгальтер и легко поводил языком по соску. Потом прикусил. Анна вскрикнула, выгнулась навстречу. Его руки держали её крепко, надёжно. Он знал, как. Где. Когда.
Пальцы скользнули между её ног. Он не торопился. Он изучал. И наслаждался.
— Ты готова, — прошептал он. — Уже мокрая. Уже моя.
И тогда он вошёл в неё.
Не нежно. Не сдержанно.
А так, будто знал — она больше никогда не сможет без него.
Он двигался внутри неё, глубоко, сильно, будто хотел оставить в её теле след. Но в его ритме не было злости — только намерение. Желание подчинить, растворить её сопротивление в наслаждении. Он прижимал её запястья к подушке, а сам шептал в ухо:
— Слышишь, как ты стонешь? Это не я тебя трахаю. Это ты меня просишь. Сама.
Она не могла ответить. Могла только выгибаться, зарываясь ногтями в его спину, цепляясь за каждую вспышку, каждый удар, каждую дрожь. В ней всё плавилось. Исчезало. Становилось только телом и звуками.
— Открой глаза, — приказал он. — Я хочу видеть, как ты кончаешь.
Она подчинилась. И именно в этот момент — сорвалась. Взрыв накрыл её с головой, волна за волной прокатываясь по телу. Она застонала так, будто больше не могла дышать. Макс продолжал двигаться, не позволяя ей уйти от ощущений.
— Ещё. Я не закончил.
Он перевернул её на живот, приподняв бёдра. Без остановки вошёл снова. Теперь — жестче. Без прелюдий. Без пауз.
— Сколько раз ты сможешь? Сколько раз ты готова сломаться ради этого?
Она не знала. И не хотела знать.
Когда он кончил, то замер, тяжело дыша. Потом лёг рядом, притянул её к себе. Впервые — без приказа. Просто — обнял. Она почувствовала, как его губы касаются её виска.
— Я был прав, — прошептал он. — Один вечер тебе не хватит.
Анна лежала молча, прижавшись к его груди. И знала — он прав.
Потому что в этом теле, в этих руках, в этом голосе было что-то… такое, чего она не чувствовала никогда.
Не просто секс. Не просто мужчина.
Он был её новой зависимостью.
Глава 3. После вкуса
Анна проснулась от тишины.
Не от звуков — от их отсутствия. В комнате было темно, плотные шторы не пускали свет. Только лёгкое дыхание рядом говорило, что ночь не была сном.
Макс спал. На спине, обнажённый, расслабленный. Его лицо в полумраке выглядело почти мягким. Почти.
Она медленно поднялась, укрылась простынёй и, затаив дыхание, смотрела на него. Пыталась понять: кто он? Почему рядом с ним она теряет себя, забывает, кем была? И почему от одной мысли уйти — сжимается живот?
На тумбочке лежали его часы, телефон, чёрный нож для открывания писем — странный предмет в спальне, но, кажется, он носил его всегда.