После того как определенное количество бурок было готово, приходил взрывник. Он закладывал в каждое отверстие заряд аммонита с торчащим наружу бикфордовым шнуром. Всю бригаду конвой отводил на безопасное расстояние. Взрывник поджигал шнур и пускался наутек. Раздавался оглушительный грохот, и тучи щебенки с песком взлетали вверх. Когда пыль от взрыва оседала, бригада возвращалась в забой. Далее работа приобретала иную форму. Одни подкатывали тачки к месту погрузки, другие, схватив совковые лопаты, дружно загружали этот уникальный транспорт грунтом. По накинутым на край забоя доскам тачки выкатывали на дорогу. Несколько десятков метров - и содержимое вываливалось на поврежденный участок. Там другая бригада разравнивала и утрамбовывала грунт. Эти процедуры повторяли периодически три-четыре раза в день…
Через полмесяца нашего самоотверженного труда приехал бухгалтер и выдал зарплату. Каждый получил от двенадцати до пятнадцати рублей. Хоть и крохотные, но все же своим трудом заработанные деньги. Почти у всех это была первая трудовая зарплата в жизни. Урки ходили, гордо поднимая носы, шелестели друг перед другом рублевками и позванивали мелочью.
- Начальник, вези ларек! - законно требовали реализации своих кровных новоявленные работяги.
- Подождите немного, поеду в район, договорюсь, - отвечал начальник.
Неистраченные деньги жгли руки. А карточных колод было изготовлено уже изрядное количество. Питая надежду на повышение нашего интеллектуального уровня, прессой нас кормили регулярно. И администрация не ошибалась в своих предположениях. Правда, непосредственное знакомство с политической жизнью страны не вызывало особого ажиотажа. Слишком маленький процент нашего контингента осмеливался ознакомиться с содержанием очередного печатного издания. Зато с помощью изготовленной из этого сгустка умнейших мыслей колоды карт и многочасовых азартных тренировок наш умственный потенциал, безусловно, как воздушный шар, неизменно плыл по восходящей.
Шлифуя мастерство и заставляя трудиться соответствующие извилины, мы были полны уверенности, что эта деятельность приносит гораздо больше пользы, нежели знакомство со скучнейшими дебатами правителей, которые, кстати, особым расположением с нашей стороны не пользовались. Нас больше волновало отсутствие стрептоцида для раскраски бубновой масти, нежели очередная программа развития народного хозяйства.
С появлением денежных знаков влечение к проведению карточных турниров возросло в геометрической прогрессии. Поскольку теперь игра пошла «под интерес», между «семьями» все чаще разгорались бурные баталии. Выбывшие из игры по причине творческой неудачи вынуждены были обращаться к более удачливым за финансовой поддержкой, дабы предпринять попытку избежать полного банкротства, возвратить утерянное состояние, а в более удачном раскладе приплюсовать к своему и состояние оппонента. Игра шла не на жизнь, а на смерть. В конце концов деньги всех обитателей нашего процветающего казино сконцентрировались в руках нескольких «семей». Наша «семья» тоже оказалась в числе финалистов этого удивительного турнира.
Разыграть финальный карточный матч, чтобы выявить единственного победителя, не удалось. Причина очень простая. Привезли ларек. Класс неимущих остался горевать в бараке, в то время как противоположный выстроился в очередь к ларьку. Ларек представлял собой крытый газогенераторный грузовик, который подогнали к воротам задом, и, откинув борт, начали бойкую торговлю. Перечень товаров был не очень велик - сахарный песок, ржаная мука и моршанская махорка. Правда, к махорке придавался еще и принудительный ассортимент в виде книжечек из папиросной бумаги и спичек. Продавец в полушубке и белом фартуке интригующим взглядом окидывал каждого, залезающего в кузов за очередным мешком муки или сахара.
- Браток, может, у тебя водка есть? Или спирт? - глядя в хитрющие, бегающие глазки продавца, спросил Колючий. - Истосковались по этому продукту. Заплатим хорошо!
- Нет-нет! - замотал головой тот.
- Да ты не стесняйся, как девица! Давай, пока мусора не видят! - не сдавался Колючий.
- За провоз водки в зону знаешь что бывает? - сопротивлялся продавец.
- Не вешай мне лапшу на уши! Я ж по глазам вижу - что-то есть! - настаивал Колючий.
- Вот, дрожжи только, - оглядываясь, осторожно прошептал работник торговли.
- Чего? - уставился на него Колючий.
- Ну, дрожжи! Не понимаешь что ли? Сахар есть, мука есть. Дрожжи добавил - брага получается. Хочешь - так пей, хочешь - самогон гони! - растолковывал продавец.
- Эй, ты что там застрял? - забеспокоился надзиратель.
- Да никак мешок не вытащу! Давай кого-нибудь на подмогу! Ваш фраер ручки замарать боится! - выглянул Колючий.
- Ты, лезь! - ткнул в меня пальцем надзиратель.
- Ты мне не тычь, я те не Иван Кузьмич! - огрызнулся я и полез в кузов.
Тем временем продавец, сняв сверху несколько коробок с махоркой, вытащил самую нижнюю.
- Там дрожжи, бери и давай деньги.
Рассчитавшись с продавцом, мы с Колючим подали мешки и коробки стоявшим внизу Кащею, Язве, Вите и спрыгнули вниз. В кузов влезала другая семья…
Радость, с которой обитатели барака встретили весть о нашей удачной покупке, не поддается описанию. Произошло волнующее шевеление. Нас тут же обступили урки, наперебой предлагавшие принять участие в изготовлении волшебного напитка. Выбор пал на вора по кличке Алкан. Слава о виртуозности этого московского щипача давно вышла за пределы столицы. Причем он не только опорожнял карманы невнимательных горожан, но и блистал исполнением других, не менее сложных трюков.
Коронным номером Алкана было изъятие наручных часов с руки клиента, ухватившегося за висящий поручень в трамвае. Он так тщательно выбирал момент и на виду у всех пассажиров настолько профессионально расстегивал кожаный ремешок и ловил упавшие часы, что гражданин узнавал о его ловкости только тогда, когда ему нужно было определить время.
А как корректно Алкан обходился с дамами, хранящими свои кровные в самом интимном месте! Большинство приезжих, да и некоторые москвички, дабы принять соответствующие меры безопасности, припрятывали дензнаки, завернутые в носовой платок, под нижнюю резинку своих трусов. Ну ту, которая обтягивает ногу.
Сегодня об этой детали незаслуженно забыли, и проход к интимному месту значительно облегчился. Но в те замечательные годы вышеупомянутая деталь женского туалета играла многофункциональную роль. Во-первых, предохраняла ответственный участок тела от климатических коллизий. Во-вторых, создавала определенные препятствия для сексуально-несанкционированного поползновения раскатавших губы индивидуумов. В третьих, играла роль надежного сейфа, оборудованного самой чувствительной сигнализацией, так как любое, даже нежнейшее вторжение извне могло вызвать непредсказуемую реакцию; от эротического наслаждения, до безжалостных ударов тяжелой хозяйственной сумкой по голове покушавшегося.
Вот в таких неимоверно сложных условиях и приходилось работать маленькому, худенькому и трогательному Алкану. Необходимо признать, что действия его всегда диктовались чисто финансовыми соображениями и никогда не переходили грань дозволенного с точки зрения этики принятых в то время интимных отношений.
Но была у Алкана и порочная страсть. Нервная служба требовала периодического расслабления. Для большинства наших сограждан этот вопрос решался довольно просто. Залил свою внутреннюю емкость определенным количеством алкоголя - и стрессовое напряжение постепенно пропадает (правда, у некоторых - наоборот). Проблема Алкана заключалась в том, что его покойный отец, который в бытность свою работал бухгалтером в колхозе, генетически передал ему фантастическую тягу к экономии. Именно поэтому Алкан, несмотря на приличный достаток, не мог позволить себе купить обычную бутылку водки в обычном магазине. Ему постоянно приходилось всячески изворачиваться и употреблять различные эрзацы, чтобы удовлетворить свои потребности с наименьшими затратами.