ту, а затем крепко обнял. - Слава Богу, - прошептал он. - Отец? - неуверенно спросила я. - Конечно, - ответил он и еще сильнее прижал меня к своей груди. Я дрожала от холода. Отец снял свою куртку и набросил мне на плечи, а сам остался в белой рубашке. - Этот подонок за все ответит, - прошипел он, вслушиваясь в приближающийся топот, и направился к своим людям. Я схватила его за руку. - Что вы хотите сделать с ним? - спросила я. Мысль об убийстве, даже ненавистного мне человека приводила меня в ужас. - Не надо, отец, - умоляла я. - Оставьте его. Давайте просто вернемся домой. Но отец меня не слушал. Он собрал своих людей в круг и тихо отдавал какие-то приказания. Я с ужасом вслушивалась в приближающийся стук копыт, казалось, он даже слился с ритмом моего сердца. Так нельзя. Засада, ночью. Отец меня и так спас, зачем кого-то убивать? Мужчины разошлись вдоль кромки леса. Они заряжали ружья и пистолеты, прислонившись спиной к толстым стволам деревьев, укрывавших их от дороги. Я встала рядом с отцом. Справа из-за поворота показалось два всадника. Это наверняка Ланкастер со своим слугой. Они почему-то притормозили, словно почувствовали опасность, и перешли на шаг. Один из всадников наклонился к другому, указывая рукой на лес, как раз в том направлении, где мы укрылись. Неужели этот черт догадался о чем-то? Они почти поравнялись с нами. Отец поднял ружье. - Не надо, прошу тебя, - тихо прошептала я, но была уверена, что он услышал. Он склонил голову набок, прицеливаясь, и положил палец на курок. - Ред! - крикнула я, толкнув руку отца. Ружье успело выстрелить, и один из всадников упал с лошади. Второй соскочил с коня и спрятался за животное. Отец оттолкнул меня и снова вскинул ружье. В бедную лошадь полетели пули, животное, жалобно заржав, упало на колени и завалилось на бок. Всадник юркнул за ее спину. Теперь пули полетели в нашу сторону. Совсем рядом кто-то из наших мужчин застонал и упал на траву, а всадник снова спрятался за тело лошади. Достать его теперь, оставаясь под прикрытием леса, не представлялось возможным. Отец махнул рукой и четыре человека разом выскочили из кустов. Они бросились в сторону лежащей лошади и единственного живого человека, хладнокровно сопротивлявшегося уготованной ему участи. Всадник снова неожиданно вынырнул из-за коня и еще двое наших упало в траву, даже не успев добежать до дороги. Остались только отец со слугой. Голова всадника снова показалась над лошадью. Из двух направленных в него пистолетов прогремел выстрел. Всадник скрылся за лошадью. Я так и не успела понять, ранен он или нет. Я побежала вслед за отцом к дороге. Он вместе со слугой осторожно подходили к лошади, следя за малейшим движением через прицел. В нескольких метрах от убитого коня лежал раненый Ланкастер. По его белой рубашке растекалось темное пятно. Я подбежала к Реджинальду. Он был ранен в плечо. Как много крови. Я провела рукой по бледной щеке. Он приоткрыл глаза и мутным взглядом посмотрел на меня, а затем на то, что происходило за моей спиной. Я обернулась. За лошадью сидел, зажав раненую руку Хантер, под двумя нацеленными на него пистолетами. Казалось, хладнокровие не изменило ему и в этот раз. Он прямо смотрел на людей, собиравшихся его добить как последнюю собаку. - Не надо, отец, - крикнула я. Я ничего не успела понять. Прогремел выстрел. Отец осел на землю. Хантер сбил слугу с ног и ударил со всей силы коленом под дых, заставив парня согнуться пополам. Хантер вырвал у него пистолет и не раздумывая пристрелил. Я побежала к отцу. По его спине все больше расползалось темное пятно. Я пыталась зажать рану, но все бестолку. Кровь было не остановить. Меня начали душить слезы. Я только что нашла своего отца и теперь опять его потеряла. Теперь навсегда. Столько людей бессмысленно погибло на этой дороге. Пульс отца становился все слабее, я звала его, умоляла очнуться, но он был совершенно неподвижен. Где-то недалеко кто-то свистел, слышалось ржание лошади. Я держала кусок ткани, пытаясь прижать его как можно сильнее к ране. Кто-то больно сжал плечо и развернул меня лицом к себе. - Вы ему уже ничем не поможете, - сказал Хантер. - Реджинальд еще жив. Он серьезно ранен и потерял много крови. Берите его и скорее поезжайте в замок, разбудите Бернара, он перевяжет его. Вставайте! Нельзя медлить. Хантер рывком поднял меня и поставил на ноги. Он подвел лошадь к Реду и заставил ее опуститься на землю. - А как же вы? - спросила я, глядя на его окровавленную руку. - Вам тоже нужна помощь. - Ничего, - ответил он. Вдвоем мы взвалили Реджинальда в седло. - Я доберусь до деревни, до нее осталось меньше мили, мне там помогут, - сказал он. - Я пошлю за городским врачом, к утру он будет здесь. Я села сзади, придерживая Ланкастера. Во вторую руку Хантер вложил мне поводья. Лошадь поднялась на ноги. - Берегите его, - сказал Хантер и хлестнул лошадь по боку. Мы помчались навстречу замку. Казалось, конь и сам все понял. Он несся со всех ног по неровной дороге, обходя невидимые для меня ямы. Ред постоянно сползал с седла. Он практически лежал на мне. У меня быстро затекла спина. Еще немного. На бешеной скорости мы прошли несколько поворотов. Впереди показалась громада замка. Когда мы въехали во внутренний двор навстречу нам выскочили слуги и помогли снять Реджинальда с лошади. Они понесли его в спальню и уложили на кровать. Бернар пришел быстро. Он разрезал рубашку Реджинальда и распахнул грудь, она вся была залита кровью. - Дело - дрянь, - констатировал он, - оглядывая ранение. - Попросите принести воды, ему надо промыть рану. Я принесла в тазике воду, но Бернар велел идти в кровать. Я хотела было остаться, но он был непреклонен. - Вы ему сейчас ничем не поможите, - сказал он, - Лучше отдохните и наберитесь сил, ваша помощь может пригодиться завтра. Я подчинилась и ушла в свою комнату. Он, наверное, думает, что я испугаюсь крови или начну закатывать истерику. Но в общем-то он прав, надо переодеться и отдохнуть. Я едва держалась на ногах. Я сняла мокрую от крови рубашку и нырнула в кровать. До утра оставалось еще часов 5-6. Сон никак не шел. Я устала, но не могла успокоиться. Мой отец мертв. Его убил мой муж. Выстрелом в спину. Ред серьезно ранен и не известно, дотянет ли он до утра. И что самое плохое, я ничего не могу сделать. Ужасная ночь. Лунная дорога, унесшая жизни пяти людей. Их уже не вернешь. И самое глупое, что можно было обойтись без кровопролития. Я была зла на всех: на отца, не внявшего моим уговорам, на его людей, слепо подчинявшихся хозяину, на Хантера, стрелявшего слишком метко, на Ланкастера, заварившего всю эту кашу, и больше всех - на себя за то, что не смогла этого предотвратить. Я с трудом дожила до рассвета и все-таки отправилась в спальню к Ланкастеру, несмотря на запрет Бернара. Лучше что угодно, чем эта неопределенность. Я тихо приоткрыла дверь спальни и заглянула внутрь. Реджинальд с перевязанным плечом лежал на кровати и хрипло дышал. Рядом с ним на стуле дремал Бернар. Ланкастер был так бледен, словно с лица сошли все краски кроме серой. Под глазами залегли темные пятна. Повязка уже успела намокнуть от крови. Я дотронулась рукой до его щеки. Она была едва теплой. Пульс у него был, но слабый. Я потрясла за плечо Бернара. Он встрепенулся и непонимающим взглядом посмотрел на меня. - Он едва дышит, - сказала я. - Я ничего больше не могу сделать, - ответил Бернар. - Если успеет приехать врач, он может быть сумеет помочь. - Идите, поспите, - предложила я, - я с ним посижу. Бернар поднял свое тучное тело со стула. - Хорошо, мне действительно нужен отдых. Если ему станет хуже, сразу же велите разбудить меня, - сказал он. Бернар вышел из комнаты, оставив меня наедине с полуживым мужем. Он дышал так тяжело и хрипло, что я на каждом вздохе невольно замирала, боясь что он будет последним. Но нет, он продолжал дышать, хоть и с трудом. Ничего, скоро приедет врач. Раз Хантер обещал все устроить, так и будет, он сделает все возможное для своего хозяина. Время тянулось ужасающе медленно. Стрелки на часах двигались неохотно, словно застряли в жидкой смоле. У меня невыносимо болела спина, видимо из-за очень неудобной езды верхом. Кровать Ланкастера была более чем двуспальной, поэтому я забралась на ее противоположный край, совершенно не беспокоя лежащего на другой стороне Реджинальда. Я накрылась краем одеяла и лежала, вглядываясь в его профиль и медленно вздымающуюся грудную клетку. Странно, я даже не заметила, как уснула. Я проснулась только тогда, когда врач загремел своими приборами, убирая их в сумку после осмотра. Ред все также лежал на спине, но в новой белоснежной повязке, наложенной безукоризненно. Доктор кивнул мне и мотнул головой в сторону двери. Я вылезла из кровати и побрела вслед за ним. - Как он? - спросила я, когда вы вышли из спальни. - Жить будет, - ответил врач, неопределенно пожав плечам. - Он живучий. Я зашил уже далеко не первую дыру в его теле. На нем скоро живого места не будет, если продолжит попадать в такие переделки. Я думаю, что он пробудет без сознания еще несколько дней, а потом пойдет на поправку. Сейчас ему нужен покой и постоянный присмотр. Передайте вот это Бернару, - он протянул мне исписанный мелким почерком листок, - он разберется, что делать дальше. Теперь я вынужден вас покинуть, меня ждут мои пациенты. Не волнуйтесь, опасность уже миновала, он поправится, - пообещал он. Врач ушел, а я вернулась обратно в спальню Реджинальда. В свете солнца лицо его сл