есто, погрузив все в приятный полумрак. Я провалилась в сон, в который пробивались шорохи реальности. Мне казалось, что я на чем-то плыву и меня подбрасывает волнами, земля вертелась под ногами, мне становилось все хуже и невыносимее терпеть эти мучения. Голова разрывалась на множество частей. Постоянный гул, словно от сильного ветра нарастал в голове. Желудок неприятно сводило. Я ворочалась с боку на бок, но мне не становилось легче. Прикосновение к горячим плечам холодных рук слегка вывело меня из состояния беспамятства. Кто-то поднял меня на руки и куда-то понес. Я зажмурила глаза от тусклого серого света, пытавшегося освещать небосклон. Горячей кожи коснулся холодный ветер. Меня начало знобить. Вокруг разговаривали люди, а меня куда-то несли, и голоса постепенно стихли. Появился какой-то другой шум. Словно шелест воды. Кто-то вымыл мне лицо и руки ледяной водой. Она была настолько пронзительно холодной, что я от неожиданности открыла глаза и начала вырываться. - Тише, - прошептал кто-то на ухо и осторожно придерживая опустил мои ноги в воду. У меня свело ступни, зато резко прояснело в мыслях. Глазам как ни странно стало легче, и я посмотрела на человека, держащего меня за руки. Ред. Значит, мне не показалось там, в палатке, это действительно был он. Я прижалась к его груди, но он как-то отстранено гладил меня по спине. Ноги начали привыкать к ледяной воде, а мысли, бродившие до этого без какой-либо цели в голове, улеглись и потекли в одном направлении. Ред заглянул в мои глаза и видимо увидел, что они немного прояснели. - Ну все, достаточно, - проговорил он и вытащил меня из воды. - Я могу идти, - проговорила я. Он же совсем недавно был ранен. - Отпусти. - Успокойся, - устало сказал он и донес меня до палатки. Я замерзла и была рада юркнуть под одеяло. Ред снова куда-то ушел. Я уснула, не дождавшись его. Утро принесло новую головную боль, но по сравнению с тем, что было вчера, это еще сносно. С пятой попытки я разлепила тяжелые веки и огляделась. В палатке я была одна. Все тело ныло, особенно спина. На мне была надета мужская рубашка и штаны. Всё было слишком большое и длинное. Вид у меня, должно быть, шикарный. Я встала и огляделась. У края палатки стоял открытый сундук с вещами. На низком деревянном столе лежал камзол Реджинальда. Еще один небольшой раскладной стул , пара брошенных на землю одеял - вот и все убранство палатки. Я натянула сапоги, меня не покидало ощущение, что в них еще свободно влезет по ноге. Во всем этом прекрасном облачении я выглянула из палатки. Тусклый рассвет пробивался сквозь темное небо. Вокруг был целый город из палаток. - Вернитесь в палатку, - проговорил охранник. - Хантер? - спросила я. - Вернитесь. В палатку, - повторил он. Я пожала плечами и ушла обратно. Хантер судя по всему не был в восторге от нашей встречи. Впрочем, оно и понятно. Странно, что Реджинальд вообще со мной разговаривает после моего побега. Я уселась на одно одеяло и накинула на плечи второе. Утро было холодным. Уже август и скоро придет осень, похолодает еще ощутимее. Я смотрела на тонкую полоску света, становившуюся то шире, то уже из-за плясавшего от ветра полога палатки. Прошло несколько часов и стало заметно светлее, прежде чем в палатку вошел Ред. Вид у него был настолько усталый и хмурый, что моя улыбка сама собой исчезла. Он был все еще бледен. Темные глаза выглядели запавшими и покрасневшими. Он, видно, не брился уже неделю и зарос густой щетиной. Ред бросил на меня угрюмый взгляд и, подойдя к столу, начал рыться в бумагах. Руки. Обе его ладно были забинтованы, остальное скрывал темный камзол. - Что у тебя с руками? - спросила я и подошла ближе. - Порезался, - бросил он, продолжая разглядывать свои бумаги. Ну да конечно. Поэтому у тебя пальцы красные как у рака. - Обо что? - он не ответил. Да поговори же ты со мной, черт возьми! Я попыталась развернуть его к себе за плечи, но он уперся в стол так, что было не сдвинуть. Я обняла его спину, он громко выдохнул. - Послушай, я не пыталась сбежать от тебя. Я вообще не хотела оставлять тебя одного раненного, меня к тебе не пускали. Я пошла прогуляться по лесу и наткнулась на людей отца. Они сказали, что он жив и очень болен. Я ушла с ними. Я написала тебе письмо, - проговорила я. - Не лги мне, - ответил он, резко обернувшись. - Делай, что хочешь, но не смей мне лгать. Что у тебя в этом лесу, что ни встреча, так случайная? Не было никакого письма и отец твой живее всех живых и с еще большей прытью пытается меня уничтожить. Он откуда-то знает все мои планы и позиции. Не знаешь, откуда? - Я ему ничего не говорила, - огрызнулась я. - И если ты думаешь, что я хочу, чтобы тебя убили, ты полный придурок. Отпусти руки, мне больно. - Но он не отпускал. Он продолжал испепелять меня взглядом. Казалось, я слегка поколебала его решимость, но она быстро вернулась. Не поверил. Ну конечно. Зачем мне верить? -Ты вытащил меня из огня, чтобы гнобить всю оставшуюся жизнь? Ты жесток, Ланкастер. - Кто сказал, что я вытаскивал тебя из огня? - спросил Ред. - Твои руки. - Это воспаление от кислоты, а не ожог, ответил он. Я чистил оружие без перчаток. Вот и результат. Несколько порезов и жуткая аллергия. Ты думаешь, я совсем дурак, чтобы лезть в такой огонь из-за тебя? Моя жизнь мне все еще дорога, а на тебя мне наплевать. На свете много женщин, найду себе подстилку. Я дала ему пощечину. Вот скотина. По больному бьет. На глазах у меня выступили слезы, но он их не увидит. Я развернулась и вышла из палатки. Чертов идиот. Хантер встал передо мной, загораживая путь. - Уйди, - прорычала я. Давно мне не было так больно. Слезы скрывать уже было бесполезно. - Выпусти ее, - бесцветно приказал Ред. Хантер отошел с дороги. Я пошла вдоль бесконечных рядов палаток. Воины кучками сидели у костров и готовили завтрак. Меня все еще воротило от еды, но запах был вкусный. Я начала различать едва приметный шелест воды. Где-то недалеко был ручеек. Он оказался небольшим, всего в полметра шириной, по бокам заросший травой и цветами. Я запустила руку в журчащую воду и умыла лицо, а затем осторожно смочила сухие, потрескавшиеся губы. Стало легче. Болезненный ком отпустил горло. Я встала на колени и нагнулась над водой. Ледяной поток коснулся висков, прогоняя прочь тяжелые мысли. В голове сразу стало до ужала чисто. Я не хотела, чтобы меня покидало это чувство легкости, но через минуту стало невыносимо холодно. И тем не менее, мне стало легче. Под веками уже не так сильно пекло. Я сняла сапоги и, усевшись на траву, опустила ноги в ручей. Поначалу было жутко неприятно, но постепенно я расслабилась, стало хорошо, словно вода смывала давнюю усталость. Я срывала с берега цветы и отправляла их вниз по течению, наблюдая, как они подпрыгивают на перепадах. Солнце взошло достаточно высоко и уже пригревало эту полянку. Вода казалась кристально чистой, на дне виднелись светло-бежевые камушки. Где-то в лесу над головой пели птицы. Им было совершенно плевать на то, что началась война. Они не знали об этом, а может и не хотели знать. Да и их ли это проблема, что человек не способен жить мирно? Ноги совсем замерзли, и я с большой неохотой вытащила их из ручья. Они казались такими легкими. Я поднялась на ноги и взяла в руки сапоги. Мягкая трава приятно щекотала ноги. Я пошла прогуляться вдоль ручья. После тяжелых сапог так приятно и невесомо ступали ноги по зеленому летнему ковру. В небе над полем сновали птицы. Ручеек задорно бежал рядом со мной, обгоняя сам себя. Он спешил наполнить реки и озера, спешил вырасти и стать чем-то большим. Он и не знал, как прекрасен сам по себе, не знал, что ему не нужно никуда спешить, он может оставаться самим собой и его все равно будут любить. Я ушла далеко вниз, не заботясь о том, что меня будут искать. Не будут. Я даже забыла запомнить ориентиры того места, откуда надо было сворачивать к лагерю. Все равно уже поздно, если я потеряюсь, то так тому и быть. В общем-то мне было наплевать. Был уже полдень, а я все шла в приятной компании ручейка, он подрос и стал шире, уже почти в целый метр шириной. Я остановилась только у большой полноводной речки с мутно-сероватой водой, в которую впадал мой маленький друг. Что ж, пора возвращаться. Я пошла в обратную сторону, а ручеек все молодел и становился снова маленьким игривым ребенком. Словно время теперь обернулось вспять. Я шла, глядя себе под ноги. Я не хотела возвращаться. Ред думает, что я не только сбежала, но и предала его. Замечательно. Просто прекрасно. И все же откуда взялся пожар? Неужели это Раймонд и Изабель? Все сходится.. они наверное узнали, что армия Реджинальда уже на подходе и подожгли замок. Почему они не предупредили меня? И кто меня вытащил? Я помню только балкон, и что комната была вся в огне... Я подняла взгляд, чтобы посмотреть, где оказалась, но наткнулась взглядом на мужскую приближающуюся фигуру. Это был Реджинальд, и, кажется, по походке он был зол еще больше чем обычно. Я даже притормозила от неожиданности. Он быстро подошел ко мне. - Войско уходит, - сообщил он. Мне показалось, что ему стоило огромных усилий ограничиться только этой фразой и не наорать на меня. Злющий как черт знает что. Я то откуда должна была это знать? Он развернулся спиной и пошел обратно. Я шла следом за ним. Мы молчали. Как он вообще узнал, куда я пошла? Я настолько предсказуема? Мы шли через лес и вышли на большую поляну. Я не сразу узнала это место, ведь совсем недавно здесь было все заставлено платками. Лагерь и