евелился и повернул голову в бок, пытаясь откашляться. Я оторвала от рубашки полоску ткани и вытерла ему лицо. Из рассеченной брови прямо в глаза ему стекала кровь. Ред задержал свой взгляд на мне, потом на амбале, лежащим сверху него. Он напрягся и сбросил с себя мертвую тушу с таким презрение, словно дотронулся до падали. - Ты не ранена? - спросил он глухо. - Нет. Ред перевалился на одно колено и попытался приподняться на руках, но не удержал равновесие и упал набок. Снаружи кто-то кричал, где-то били копытами лошади и лязгали мечи. Ред лег обратно на спину, прикрыв глаза и тяжело дыша. - Ты как? - спросила я. - Херово, - честно ответил он. Что ж это было вполне очевидно. Я вытерла проступившую на его лице кровь. Несколько вооруженных человек ворвалось в палатку. Ред резко сел. Перед нами во все красе предстал Уолтер с двумя пистолетами в руках. Он удивленно смотрел то на кучу трупов вокруг, то на полуживого Ланкастера, в котором сейчас едва ли можно было узнать знаменитого повесу. Реджинальд упал обратно на спину. - Уолтер, твою мать, ты что там на ланч прервался? - спросил он. - Где тебя носит столько времени? - Извините, хозяин, - опомнился Уолтер. - Я пришел так быстро как мог. Он подбежал к Реду и сел рядом на колени, не зная, что делать. - Лагерь чист? - спросил Ред. - Ребята сейчас разбираются с последними. Вы сможете идти? - спросил он. - Помоги лучше Мэри, - сказал Ред. - Осторожнее, у нее ранена нога. Я как-нибудь сам доползу. Уолтер подошел и осторожно взял меня на руки. Мы вышли из палатки. Вокруг еще кто-то бился, но это было всего несколько человек. В основном солдаты вражеской армии пытались убежать от наших солдат, но не тут то было. Едва ли кто-то остался в живых. Уолтер замер со мной на руках, не зная, как меня лучше устроить. У нас были только лошади. Ред, покачиваясь вышел из палатки, щурясь на солнечный свет. Он с третьего раза все-таки залез на лошадь, матерясь на каждого, кто пытался ему помочь. - Дай сюда, - сказал он растерявшемуся Уолтеру. Ред взял меня под руки и усадил перед собой боком в седло, положив мои ноги себе на колено и придерживая сверху их рукой. - Показывай, где вы остановились, - сказал он Уолтеру. Парень мигом оказался в седле. - Только быстро не едь, - попросил он. Ред пустил лошадь рысью, немного трясло, но было терпимо. - Вот все и закончилось, - проговорил он то ли мне, то ли себе. Я облокотилась на его грудь и уткнулась носом в плечо. На глаза мне снова попалась его раненая рука. Рукав был весь пропитан кровью: его ли, чужой - не понятно. Я оторвала от рубашки еще одну полосу ткани. Если так будет продолжаться, я останусь голой. - Не скажу, что мне не нравятся твои идеи, - начал Ред, словно услыхав мои мысли, - но что ты делаешь? - Собираюсь завязать тебе рот, - ответила я и крепко перевязала ему руку. - Ну, - обиженно протянул он, - такие игры мне уже нравятся меньше. Ред обвязал поводья вокруг луки седла, чтобы освободить руки. Пальцы его легко заскользили по моему животу. Ред поцеловал меня в висок и крепко обнял. - Я уже говорил, как люблю тебя? - спросил он. - Не припомню, - ответила я. - В таком случае, я напомню, - многозначительно пообещал Ред и сжал меня еще сильнее. Мы въехали в лагерь под радостный крик оставшихся охранять его солдат. Уолтер забрал меня с рук Реда, пока он слезал с лошади. Но Ред сразу отобрал меня обратно. Меня забавляла эта его игра в «мое». Уолтер проводил нас в одну из палаток и тактично оставил наедине. Ред уложил меня на одеяла. - Сейчас вернусь, - пообещал он, но я, сама не зная, почему вцепилась в рукав его рубашки. Теперь мне было страшно отпускать его. Он удивленно, но ласково посмотрел на меня, и нагнувшись поцеловал. - Не бойся ничего, теперь мы в безопасности, - пообещал он. Он вернулся действительно быстро со стопкой чистых вещей в руках, на плече у него висела сумка, похожая на аптечку. Он сунул туда вещи, и перекинул ее назад, к спине. - Иди сюда, - проговорил он и поднял меня на руки. - Куда мы идем? - спросила я. - Сейчас увидишь. Мы прошли лагерь с неровными рядами палаток и через перелесок вышли к реке. Ред оставил меня на берегу и пошел умываться. Теперь он был больше похож на человека. Наконец он вернулся за мной и принялся расстегивать мою рубашку. На середине этой манипуляции мне стало совсем неловко, я остановила его руку. - Ты меня до сих пор боишься? - со вздохом спросил он. - Стесняешься и боишься - две разные вещи, - покраснев, объяснила я. Ред улыбнулся и осторожно поцеловал меня, тем не менее продолжая расстегивать рубашку. Внутри меня при каждом его прикосновении пробегало стадо пушистых мурашек. Он спустил рубашку с одного плеча и принялся целовать его, плавно поднимаясь к шее и возвращаясь обратно к губам. Я уже не сопротивлялась, положив обе руки на его скулы, скорее притягивая к себе, чем отталкивая. Он оторвался от моих губ и принялся разматывать бинт на ноге. Он хрипло выдохнул, когда увидел рану, и нагнувшись невесомо поцеловал кожу рядом с ней. Я едва не задохнулась. Он поднял на меня глаза полные вины за то, что не уберег меня, и я слишком отчетливо поняла, что никогда не смогу без него жить. Ред освободил меня от штанов и рубашки, даже не пытаясь скрыть, что любуется мной. Мне было жарко, краска заливала мое лицо, но как тепло и хорошо мне было. Ред поднял меня на руки и вошел в реку. Вода была прохладной, но приятной. Ред принялся отмывать с меня следы плена и походной жизни, осторожно проводя тканью по лицу и ссадинам, по плечам и груди и совсем невесомо - по ноге. Закончив, он прижал меня к себе и поцеловал долго и нежно. Потом вынес обратно на берег, вытер, перевязал, накинул на плечи чистую рубашку и усадил на теплый песок. Пригревшись на солнце, я наблюдала за тем, как он моется, когда он выходил я невольно отвела глаза и почти почувствовала его улыбку. Я тут же залилась краской. Ну вот что я с собой сделаю? Ред вытерся и натянул штаны. Я вздохнула свободнее. Он достал из сумки какую-то бутыль и принялся обрабатывать свои раны, так смешно пытаясь посмотреть на свою грудь, что я невольно улыбнулась. - Иди сюда, - сказала я. - Теперь моя очередь. Он подошел и уселся рядом на песок. Я промокнула ткань раствором и невольно замерла, глядя на него. По всей груди у него были шрамы, ссадины, синяки, ожоги. Ни одного живого места. Сколько боли он пережил? Я невесомо провела рукой по краю ожога, ползшему от руки на плечо и грудь, и не выдержав осторожно поцеловала его шею. Ред хрипло втянул воздух и замер. Я опомнилась и принялась обрабатывать многочисленные раны. Его руки до сих пор были красные и воспаленные. Походная жизнь явно не шла им на пользу. Я старалась как можно легче касаться их, но Ред, как ни старался терпеть, все равно морщился. Колотых и резанных ран на руках и груди было не меньше десятка, но они были не очень глубоки. Наконец, я перевязала все его раны, так что руки и грудь у него были практически целиком замотаны. - Мумией будешь, - проговорила я. Ред рассмеялся и натянул рубашку. - Это мое обычное состояние, - проговорил он. - Я редко хожу без бинтов. Мы вернулись в палатку. - Пойду поищу что-нибудь съедобное, - проговорил Ред. Я кивнула. Это будет совсем не лишнее. Минут через двадцать Ред вернулся с двумя тарелками супа и ломтями хлеба. Пища богов. От них еще шел пар. - Прошу вас, миледи, - проговорил он и с полупоклоном протянут тарелку. - Благодарю, ваша светлость, - ответила я. Его светлость плюхнулась рядом на одеяло скрестив ноги по-турецки. Мы ели молча и с большим аппетитом. Меня-то хоть кормили, а вот его - я сильно сомневаюсь. Я искоса поглядывала на него. Черт его знает, о чем он думает. Лицо усталое, бледное, все в царапинах и ссадинах. Странно, что он еще не валится с ног от усталости. Он живет только за счет какой-то внутренней силы, другого объяснения у меня нет. За счет ощущения свободы. - Хватит смотреть на меня как на больного щенка, - проговорил Ред. Он уже доел и поставил миску на землю. Что-то в его взгляде заставило меня остановить руку, которая собиралась сделать тоже самое с моей миской. Как будто с тарелкой в руках я от чего-то защищена. Ред заметил мое невольное движение и как-то странно улыбнулся. Он забрал тарелку и отставил ее в сторону. Мои пальцы, лишенные какой бы то ни было задачи и защиты нервно скрестились. Я отвела взгляд в сторону, боясь смотреть в его загоравшиеся странным светом глаза. Ред подполз ближе и поставил свои руки по бокам, наклоняясь надо мной так, что я вынуждена была лечь. Он принялся целовать шею и скулы. Его руки быстро справились с пуговицами и полезли под рубашку, скользнули по животу и ребрам, поднимаясь все выше. Не успела я опомниться, как осталась без нее. Ред потянулся к застежке на штанах, но я остановила его руки. Он с мягкой настойчивостью убрал их и продолжил целовать меня, заставляя забыть обо всем на свете. В этот момент я поняла две вещи: Ланкастер твердо решил добиться своего и я не хочу его больше останавливать. Мы полностью избавились от одежды, задыхаясь и давясь горячим воздухом. Ред осторожно нависал надо мной, касаясь своим бедром только здоровой ноги. Я скользила пальцами по его спине, повторяя узоры шрамов. Пальцы его скользнули по шее, задержались на груди и потянулись к последнему предмету одежды, оставшемуся на мне. Я машинально придавила его ладони своими и сомкнула ноги, зашипев от боли в ноге. - Тшшш, - прошептал он, целуя внутреннюю сторону больного бедра. Я запустила пальцы в его в