, решив проверить, не хлопнусь ли я прямо сейчас в обморок. - Согласны ли вы взять эту девушку в законные жены? - спросил священник. - Согласен, - холодно ответил Ланкастер. - Согласны ли вы взять этого мужчину в законные мужья? Ага. Конечно. Он же моя мечта. Здоровенный небритый мужик, который прибьет меня в первый же день нашей счастливой супружеской жизни. Да он ненавидит меня! А еще он сейчас сломает мне руку, если хоть немного сильнее сожмет. Ай! - Да-а, - проскулила я, чтобы не расставаться с такой любимой мною частью тела. - Объявляю вас мужем и женой, - провозгласил священник. Упокой господи мою душу. Ланкастер повернул меня лицом к себе. На дне его холодных глаз заиграли злорадные огоньки. Тонкие точеные губы изогнулись в самодовольной ухмылке. Я не успела опомниться и сделать вздох, как он больно впился в мои сжатые губы. Хорошо, что это длилось недолго. Пока я ловила ртом воздух, как рыба, оставшаяся из воды, он выволок меня из церкви и упихал обратно в карету. Я пыталась осознать произошедшее. Это казалось таким невозможным и абсурдным, что я не могла поверить в реальность происходящего. Ланкастер выдернул меня за руку из кареты и потащил в замок. Я путалась в плаще и совершенно не успевала за ним. Наконец, на одной из крутых ступенек я споткнулась и не пропахала носом по белому мрамору только потому, что он вцепился в мое предплечье. Ланкастер что-то прорычал сквозь зубы и поднял меня на руки, не обращая внимания на мое истеричное сопротивление. Я еще не была в этой части замка и кажется уже начала догадываться, куда он меня тащит. Он пнул ногой тяжелые двустворчатые двери, мы оказались в большой спальне. Одно это обстоятельство уже заставляло меня дрожать. Он подошел к широкой кровати и попытался опустить меня на нее, но не тут то было. Я намертво вцепилась в его шею, так что черта с два он от меня освободится и что-то сделает. Он пытался расцепить мои руки, но страх в несколько раз увеличил мои силы, и я продолжала болтаться на нем как заправский ленивец на дереве. Если бы мне кто-то раньше сказал, что я буду искать в подобной близости спасение, я бы рассмеялась ему прямо в лицо. Наконец, Ланкастер бросил бесполезные попытки снять меня с себя и, тяжело вздохнув, уселся на кровать. Я спрятала нос на его плече и еще крепче вжалась в его тело. Пиявки, следует заметить, присасываются с меньшим усердием. - Ну и что теперь прикажешь делать? - спросил он. - Так и ходить с тобой? Ты слишком буквально поняла обещание быть неразлучными в болезни и радости. Выпусти меня, я тебе ничего не сделаю, - сказал он. - До вечера, во всяком случае. Доводы рассудка сейчас, тем более Ланкастера, едва ли могли меня переубедить. Я не стала без боя сдавать своих позиций и вцепилась в него с удвоенной энергией. Он зашипел, пытаясь вздохнуть. Были бы силы - задушила гада. - Неужели ты меня так сильно боишься? Раньше ты была куда храбрее, - заметил он. Пошел к черту. Если уж насильно привязал меня к себе, то жизнь я тебе конкретно испорчу. Не думай, что победил, впереди еще не одна битва. Хотя враг, кажется, сменил стратегию. Его ладони легли на мою спину и осторожно поползли вниз, но носа от его плеча я так и не убрала. Он нагнулся и поцеловал меня в висок. Не знаю, что меня больше напугало: его поведение или моя реакция на него. Он начал целовать шею и плечо, открывшееся из-под сползшей ткани. Мне вдруг стало слишком жарко. Он провел рукой по позвоночнику снизу вверх так, что пришлось выгнуться и показать свое лицо. Какая же у него довольная морда. Его карие глаза становятся все ближе, пока совершенно не перекрывают собой пространство. Горячее дыхание обжигает мне кожу. Я не желала его близости, но теперь и не хотела, чтобы он меня выпускал. Мне было так жарко в его руках и странно спокойно. Кажется, впервые за долгое время я почувствовала себя в безопасности. Он оторвался от моих губ и посмотрел на лицо. Что-то шевельнулось в его равнодушных глазах. Он задумчиво провел по еще не сошедшему синяку на скуле. Впервые я узнала, что за хладнокровной маской прячется что-то живое. Он вдруг коснулся губами в том месте так осторожно, словно пытался вылечить своим прикосновением все раны. У меня даже дыхание остановилось. Я с замирающим сердцем сосредоточилась только на этом непонятно нежном прикосновении. Мои пальцы уже отцепились от шеи и перебирали его волосы. Странно, но они оказались мягкими. Он, почувствовав долгожданную свободу, положил меня на кровать, не отрывая губ от моего тела. - Я хочу видеть тебя вечером на ужин, - прошептал он на ухо. - Хорошо? - Хорошо, - ответила я, уже не в силах сопротивляться. Он вдруг отстранился. Стало сразу холодно. Сквозняк слегка привел меня в чувство. - Буду ждать, - с наглой улыбкой сообщил он и вышел за дверь. Ну что за человек. Опять меня провели как ребенка. Я повернулась на бок и накрылась краем одеяла. Так странно, он ушел, и вместе с ним меня покинуло чувство спокойствия. Я просто давно не видела к себе человеческого отношения. Ему нужно было снять меня со своей шеи вот и все. Очень просто. Я пригрелась и вскоре провалилась в сон. В конце концов, этот день меня полностью вымотал.