Не каждая лошадь была создана для скачек вокруг бочек, но Мэйпл была. Она была эмоциональной лошадью, и когда мы скакали, я могла бы сказать, что она чувствовала себя так же, как я.
Во всяком случае, так, как я раньше себя чувствовала.
— Уверен, они рады воссоединению, — заметил мой папа. Они рады. Муншайн была рождена, чтобы стать матерью, и она любила Мэйпл как собственного ребёнка. Честно говоря, видеть их снова вместе на пастбище почти заставило меня захотеть прокатиться верхом.
Почти.
— Они рады. Я позволила им пастись вместе.
— Мы должны взять их на прогулку. Уверен, что Муншайн предпочла бы больше скачки с Мэйпл, чем с Кобальтом.
Кобальт был лошадью моего папы. Это был черно-белый американский пейнтхорс — несомненно, самая красивая лошадь на ранчо. У Кобальта и Муншайна были отношения от любви до ненависти. Она оба думали, что были альфами «Рэбл Блю».
Я не могла заставить себя ответить на предложение отца прогулки верхом по тропинке. Это было наше любимое совместное занятие — по крайней мере, раньше, так что я просто кивнула.
Дверь снова открылась. Это был Уэс. Он был в своей рабочей одежде. В это время дня парни обычно обедали, так как вставали ни свет ни заря.
— Уэстон, ты как раз вовремя. Еда готова.
Я села на своё обычное место за столом. Я забыла, что это было место прямо напротив Брукса.
Замечательно.
8
Люк
Я начал думать, что Эмми была послана на эту землю, чтобы пытать меня. После вчерашнего завтрака в Большом доме, я был чертовски убеждён в этом.
Я не слышал, что Гас и Эймос говорили об их конференции, и мне было наплевать даже на то, что я согласился помочь Гасу с кучей дополнительной работы.
Всё, что я мог делать, это пытаться не смотреть на Эмми и не думать о том, как бы чувствовалась её кожа под моими руками.
Она также проделала чертовски хорошую работу, чтобы игнорировать меня, и это раздражало меня.
Я игнорировал её в ответ, но всё же.
Лучшее, что я мог сделать, это украдкой бросать несколько взглядов, когда думал, что она не смотрит. Её волосы были растрёпаны, как обычно.
Я бы хотел быть тем, из-за кого они были бы в таком состоянии.
Вот о чём я думал, пока убирал в стойлах, что было одним из заданий, на которые я согласился вчера.
У Райдеров было три конюшни в собственности, но только две из них действительно использовались. Эта конюшня, в которой были семейные лощади, также здесь жили лошади и пони, которых мы использовали для уроков, — в общей сумме их было около пятнадцати. Другая конюшня была чуть дальше, в ней рабочие могли оставлять своих лошадей, если брали их с собой. Та конюшня была самая большая, поэтому там ещё были лошади, чьи владельцы арендовали место. Я был благодарен, что не убирал те стойла.
Я начал со стойла Фрайдэй. Фрайдэй был моим. Он был паломино Морган, который пришёл на ранчо как спасение, когда мне было семнадцать. Когда я увидел его впервые, я слушал песню Cure «Friday, I’m in Love» в своём грузовике. Вот откуда возникло его имя.
Фрайдэй был близок с Муншайн и Мэйпл, лошадьми Эмми. Несмотря на то, что она была дома уже неделю, я ни разу не видел её в конюшнях. Я знал, что она, должно быть, приходила, чтобы выпустить всех лошадей на пастбище и вернуть их обратно, но её привязь осталась на том же месте.
Что означало, что она не ездила верхом.
Это было не похоже на неё. Совсем.
Эймосу обычно приходилось бороться, чтобы стащить Эмми с лошади. Никогда не было проблем, чтобы усадить её на лошадь. Эймос был чертовски хорошим знатоком лошадей, но Эмми была близка к тому, чтобы уделать его.
Я вспомнил падение в хижине, то, как она смотрела на кровь. И задумался, не было ли это как-то связано с её возвращением домой.
Было очевидно, что вчера Эймос был слишком счастлив её возвращению домой, чтобы волноваться из-за причины. Как и Уэс. Но я мог бы сказать, что Гас переживал.
Я тоже. Не то чтобы у меня были хоть какие-то права на это.
Я услышал, как открылась дверь в конюшню и зашла Эмми. Конечно же, она зашла прямо тогда, когда я думал о ней. Вот что я получал за то, что страстно желал младшую сестру своего лучшего друга.
На ней были сапоги, чёрные лосины и белая майка. Её волосы были заплетены в косу сзади, а макушку закрывала потрёпанная бейсболка. Почему она всего должна была выглядеть так чертовски хорошо? Она направилась к стойлу Мэпйл, но остановилась, когда увидела меня.
— Привет, — выдавил я.