— Мне нужно… — она сказала так, как только могла, между вдохами, — можешь ты…?
— Всё, что угодно, сладкая.
— Обними. Пожалуйста.
Она закрыла глаза и обхватила себя руками, будто обнимала сама себя. Я понял.
Я притянул её в свои руки и опустил нас обоих на землю. Я крепко прижал её к своей груди и начал мягко раскачиваться взад-вперёд. Я почувствовал, как её слёзы мочили мою рубашку.
— Эмми, дыши со мной, хорошо? — Я начал усиливать своё дыхание, вдох и выход, чтобы Эмми могла почувствовать и услышать их. — Ты в безопасности, Эмми.
Мы оставались на полу конюшни ещё немого. Дыхание Эмми начало замедляться, и я позволил своей хватке на ней слегла ослабнуть, когда почувствовалась, как она расслабилась. Я сохранял своё дыхание прежним. Медленным и стабильным.
Через несколько минут Эмми убрала своё лицо с моей шеи. Её лицо было красным, а глаза — стеклянными.
— Прости, — сказала она. — Мне так жаль.
— Эмми. Пожалуйста, не извиняйся. Это случалось с тобой раньше? — Она лишь кивнула. — Как давно? С падения?
— Пару раз до этого, но стало чаще с тех пор.
— Это происходит каждый раз, когда ты пытаешься прокатиться верхом?
— Почти каждый раз.
Блять. Если и была единственная вещь, которую все знали об Эмми, так это то, что она любила кататься верхом. Не просто мчаться, а скакать верхом. Она, вероятно, была единственным человеком, который действительно проскакал каждую тропинку на «Рэбл Блю», а не только главные. Множество раз. Знать, что она не способна скакать верхом, опустошило меня так, как я этого не ожидал.
Всё, что я чувствовал к ней, было непредсказуемым.
Я хотел помочь.
— И ты пыталась ездить верхом каждый день?
Она кивнула.
— Эмми, зачем ты так поступаешь с собой? — Её глаза снова наполнились слезами. Дерьмо.
— Я думала, что станет лучше. Я правда думала, что полегчает.
— Станет лучше, Эмми, — сказал я, — но поговорка «садись обратно на лошадь» не работает, если она вызывает у тебя приступы паники.
— Я не знаю, что делать, Брукс.
Видеть, как больно Эмми, было чертовски ужасно. Я так сильно хотел, чтобы это прекратилось ради ее блага.
Может, я бы смог. У меня появилась идея.
— Ты поставила адский ментальный блок, Эмми. Ты чертовски хорошая наездница — тебе просто нужно научиться снова доверять своим навыкам.
— Как?
— Мы начнем с основ.
Она наклонила голову в мою сторону.
— Мы?
— Да. Я учу людей, как ездить верхом, Эмми. — Я спорил мягко, стараясь не проколоть пузырь, в котором мы находились. В этот момент я бы сделал что угодно, чтобы быть рядом с Эмми, но это было нечто большее. Я хотел, чтобы она вернулась на лошадь, и я хотел быть тем, кто поможет ей. Я хотел, чтобы она смогла делать то, что любит.
— Ты предлагаешь научить меня ездить верхом? — Выдохнула она. Её голос дрожал и был неуверенным.
— Почему нет?
— Мы не друзья, Брукс.
Ауч.
— Почему бы нам не стать ими?
Я хотел быть больше, чем её другом, но ей не нужно было знать это. Никому не нужно было знать это.
Эмми посмотрела вниз, не устанавливая зрительного контакта со мной. Я наблюдал, как её глаза метались взад-вперёд по земле. Она делала так, когда думала. Так было всегда.
Прошла вечность, когда она сказала:
— Ладно. Но ты не расскажешь Гасу или Уэсу, что происходит. Я не хочу, чтобы они знали.
Да, я определённо не расскажу им что-либо, что касалось меня и Эмми.
— Договорились. Мы начнём завтра после всего, что Уэс заставит тебя сделать. Восемь утра?
— Конечно, — сказала она
Я осознал, что мы всё ещё лежим, прижавшись друг к другу, на полу конюшни, и Мэйпл, которая, по-видимому, была самой лучшей лощадью в мире, по-прежнему довольствовалась своими привязями. Эмми, казалось, поняла это одновременно со мной и практически спрыгнула с моих колен.
Я тоже встал.
— Спасибо. За это, — сказала она, указывая на землю. — Со мной никогда никого не было, когда это случалось. Это было… полезно. Спасибо.
Я улыбнулся ей и мог бы поклясться, что она покраснела. Вероятно, это была просто игра света.
Эмми повернулась к Мэйпл и начала отвязывать её.
— Я займусь ею, — сказал я, — ты иди. Я выведу её и займусь её стойлом.
— Ты не обязан…
— Всё в порядке, Эмми. Иди.
— Спасибо, Брукс. За всё. Я правда ценю это. — Она повернулась к двери конюшни.
— Эй, Эмми, — позвал я. Она развернулась ко мне. Солнце светило ей в спину, когда стояла в дверях конюшни. Она выглядела как грёбаный ангел — ангел, который под запретом.