Я бы хотела, чтобы тогда я знала, как много это значило для него быть частью чего-то такого — быть частью нас.
Сегодня у нас был еще один урок, но только поздним утром. Гас воспользовался преимуществом дополнительных рук, которые Брукс был готов предоставить, так что воспользовалась возможностью позавтракать со своим папой. Я почти не видела его с тех пор, как вернулась домой, — он был занятым парнем.
Когда мы сели за кухонный стол, я с домашними блинчиками с шоколадной крошкой, он с зелёным смузи — Уэс действительно не шутил насчёт здоровья — я спросила про Брукса.
— Пап? — Мой голос был тихим, даже робким.
— Да, Картофелинка? — Он ответил, не понимая взгляда со своей утренней газеты. Я знала, что то, о чём я собиралась спросить, вызовет подозрения у моего папы, но мне нужно было знать, что он увидел в Бруксе.
— Что ты думаешь о Бруксе?
— Люк? Он хороший человек. А что? — Потому что на днях он целый час просидел со мной на полу конюшни, и мне нужно знать, нормально ли это.
— Наверное, мне просто интересно, почему ты, по сути, приютил его, когда мы были детьми.
Папа снял очки для чтения и опустил свою газету.
— Что за внезапны интерес?
Подозрение: появилось.
— Не знаю. Просто любопытно.
Взгляд, которым одарил меня отец, сказал мне, что он не был полностью убеждён в моем ответе, но он всё равно ответил:
— Люк бесстрашен. Когда Гас привёл его домой после школы, когда они были детьми, я знал, что он либо станет великим, либо он станет своим худшим врагом, как его отец, — папа продолжил. — В своё время я довольно хорошо знал Джимми. Он тоже был бесстрашным. Но никто никогда не возлагал на него никаких надежд. То, что начиналось как бесстрашие, с возрастом превратилось в безрассудство
Это имело смысл. Джимми Брукс не был известен как ответственный или уравновешенный парень.
— Но Брукс тоже был безрассудным, — сказала я, вспоминая времена, когда он калечил себя или делал что-то глупое. Например, когда он купил дерьмовый мотоцикл, гонял по городу без шлема и врезался в дерево, и всё это за один день. Это напугало моего папу и Гаса до чёртиков. Когда я вернулась домой, окровавленный и весь в синяках Брукс слушал одну из знаменитых речей Эймоса Райдера.
Зная то, что я знаю сейчас, я задумалась, бы ли у Брукса когда-нибудь хоть кто-то, кто бы заботился о нём настолько, чтобы наорать на него так, как мой отец в тот день.
С тех пор как я вернулась домой, я постоянно пыталась понять человека, который был гораздо более заботливым и энергичным, чем я когда-либо о нем думала.
— Люк не безрассудный. Никогда не был. Иногда он бывал беззаботным — импульсивным и вспыльчивым, — вероятно, именно поэтому ему ломали нос больше раз, чем я могу сосчитать. Но тяжело заботиться, когда у тебя нет кого-то или чего-то, и никто не заботится о тебе.
Я не знала, какого это. Я всегда знала, что меня любили.
— Люк в некотором роде похож на бродячую собаку, — продолжил мой папа. Миленько, подумала я. — Грубоватый снаружи, но нуждающийся в небольшой дисциплине и здоровой дозе любви. Конечно, — мой отец прищелкнул языком, — мне уже несколько лет не приходилось вытаскивать его задницу из тюрьмы под залог, чему я чертовски рад.
Я вспомнила, как моему отцу приходилось вытаскивать Брукса из тюрьмы за драки три раза, а это было только те случаи, о которых я знала.
К счастью, мы живём в маленьком городе, и Эймос Райдер ходил в школу с шерифом.
— У него заняло много времени, чтобы доверится мне, Гасу и Уэсу, когда мы сказали, что ему здесь рады, но мы никогда не переставали приходить к нему, и в конце концов, он пришёл к нам — и с тех пор он делает это каждый день.
Я вспомнила тот раз, когда Брукс должен был забрать меня с тренировки на родео, потому что никто в моей семье не мог этого сделать. Я бы лучше пошла пешком до дома, но Гас настоял, что всё будет в порядке.
Брукс опоздал. Он не мог вести машину, потому что выпил немного пива, поэтому, когда его грузовик выехал из угла, какая-то девушка, с которой он в то время трахался, сидела за рулем.
Тогда вся эта ситуация вывела меня из себя, особенно потому, что мне пришлось сидеть между девушкой и Бруксом на заднем сиденье. Ему пришлось высунуть голову из окна, пока она вела машину, чтобы подышать свежим воздухом.
Оглядываясь сейчас назад, я понимаю, что в тот день он все же приехал за мной.
Пусть и навеселе, и опоздал, но я не думала, что найдется много людей, ради которых двадцатилетний Брукс сделал бы это.
Я почувствовала, как уголки моего рта тронула едва заметная улыбка, когда подумала о том, что Люку Бруксу пришлось попросить эту девушку отвезти его за младшей сестрой его лучшего друга.