—:Я никогда не думала о том, какого ему было жить в доме, где ему были не рады, — сказала я. Я чувствовала себя ужасно из-за того, какой сукой я была по отношению к нему. — Ты думаешь, если бы он не встретил Гаса, он бы стал другим?
— Возможно. Я не думаю, что мы можем приписать себе все заслуги. У парня сердце размером со Скалистые горы. Ему нравится, когда есть о ком позаботиться, и ему нужно, чтобы люди заботились о нем. Я думаю, что в конце концов он нашел бы свой путь, возможно, проехав еще несколько дерьмовых пит-стопов.
Я подумала об этом с секунду. Я всё ещё пыталась соединить две версии Брукса, которые были в моего голове: беззаботный подросток, который бесил меня, и мужчина, который сидел на полу конюшни в течение часа, пока у меня была паническая атака.
Трудно было поверить, что это один и тот же человек. Я не знала, что он изменился, или я просто не видела его отчётливо раньше.
— Думаю, он в порядке, — сказала я, пытаясь ничего не выдать в присутствии моего папы.
Он улыбнулся мне, и на его лице было выражение, которое я не смогла прочитать.
— Да, — согласился папа. — Спасибо за совместный завтрак, Картофелинка.
— Тебе пора? — спросила я.
— Да. Я еду в город сегодня, чтобы забрать кое-какой инвентарь и новую деталь для одного из пресс-сборщиков сена. Тебе нужно что-нибудь? — Он начал протирать свою часть стола и относить посуду в раковину.
— Нет, спасибо. Мне нужно спуститься в конюшню.
— Хорошего дня, Картофелинка, — сказал он, снимая свою ковбойскую шляпу с крючка на кухне, — люблю тебя.
— Люблю тебя, — ответила я.
Теперь, когда мой папа вернулся на ранчо, я была благодарна за время с ним. Время, проведённое с ним сейчас, отличалось от того, когда я приезжала домой на праздники или когда у меня были перерывы. В те времена мой папа планировал всё вокруг меня, так что мы могли хорошо проводить много времени вместе.
Я дорожила этими маленькими моментами с ним. На нас никто не давил, заставляя проводить время вместе. Мы просто существовали в орбитах друг друга — без рамок в нашем расписании — впервые с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать.
Маленькие моменты заставили меня осознать, как сильно я скучала по нему, пока была далеко, и как сильно нуждалась в нём. И при неожиданном повороте событий, как счастлива я оказаться дома.
Я шла к конюшням, когда мой телефон зазвонил. Я вытащила его из заднего кармана и увидела, что это был Кенни. Мы немного общались с тех пор, как я увидела его в баре, но ничего особенного. С ним было весело флиртовать той ночью. Было приятно увидеть его, он был добр, я правда оценила то, что он подвёз нас с Тедди до дома, так что нам не пришлось спать в кузове грузовика возле бара, но я не была заинтересована в нём.
Это не имело никакого отношения к мужчине, с которым я собиралась встретиться.
Наверно.
Я также получила несколько сообщений от Стоктона. Я их ещё не читала, и знаю, что удалю их позже, так и не прочитав. Я вздохнула и сунула телефон обратно в карман, так и не ответив Кенни.
Я увидела Брукса прежде, чем он заметил меня. Он был в дверном проёме конюшен и у него были какие-то инструменты. Наверно, он чинил петлю, из-за которой бесился Гас.
Впервые с момента, как я вернулась домой, Брукс надел свою фирменную футболку без рукавов. Она выглядела так, будто это была футболка INXS до того, как он взялся за ножницы.
Как ни досадно было это признавать, Люк Брукс был чертовски сексуален, как и футболка без рукавов. Боже, что со мной было не так? Исторически сложилось так, что я была противницей футболок без рукавов, а теперь я пускала слюни на Брукса и его обнажённые руки. Того, как напрягались и выпирали его бицепсы, было достаточно, чтобы кого угодно возбудить и мучить.
И даже не заставляйте меня рассказывать о грёбаной бейсболке, которую он надел сегодня задом наперёд.
Проклятье.
Проклятье. Проклятье. Проклятье.
Ты такая слабачка, Клементина Райдер, подумала я про себя. Одна бейсболка задом наперёд, и я выкинула своё прошлое мнение о футболках без рукавов в окно.
И моё мнение о Люке Бруксе полетело следом.
Он, должно быть, услышал топот моих сапог по грязи, потому что оторвался от своего занятия. Он так широко улыбнулся, но удержал гвоздь между зубами, чтобы он был у него под рукой, если понадобится.
Почему это тоже было так горячо?
— Привет, — окликнула я. Он вытащил гвоздь изо рта и кинул его в ведро у его ног.