Уэс был мечтателем. Ни я, ни Гас не могли мечтать так, как он, — будто всё было возможным. Мне никогда бы не пришло в голову такое видение, но, когда Уэс изложил свой план, я почти смогла его увидеть.
— Мне нравится. Это фантастика, Уэс. Я так горжусь тобой, — и я правда гордилась. Я хотела этого для него.
— Спасибо, Эм.
— Хорошо, так почему мы приехали сегодня?
— Мы зайдём внутрь. Нам нужно задокументировать состояние дома. Как только Гас и папа дадут своё формальное разрешение, я хочу начать искать дизайнера и подрядчика.
— Пошли, — мы с Уэсом пошли к двери.
— Ты когда-нибудь была внутри? — спросил Уэс.
— Нет. У меня нет привычки заходить в заброшенные строения, как у тебя, — Уэсу нравился адреналин. Это было единственное, из-за чего у него иногда были проблемы.
— Скукотища, — сказал Уэс, убирая фанеру со входной двери и открывая её. Я заглянула внутрь. Боже, это место было в ужасном состоянии. Уэсу и тем, кого он наймёт, предстоит много работы.
После почти убийственного опыта, связанного с кухонным потолком и множеством грызунов, как мёртвых, так и живых, мы с Уэсом заколотили дверь обратно.
— Уэс, я знаю, что ты справишься, но чёрт. Ты уверен, что не хочешь просто снести всё? — спросила я, тряся головой. После того, как я увидела дом изнутри, я была на сто процентов уверена, что начать с нуля будет проще.
— Уверен, — Уэс улыбнулся. Его не смутило состояние дома. — Гас получит ранчо, — продолжил он, — ты покинула Мидоуларк и сделала себя сам, — продолжал он, — это моё.
Уэс засунул руки в передний карманы и оглянулся на дома. Он смотрел на него так, будто он уже готов. Я обожала его способность видеть потенциал.
— Этот дом будет прекрасен, Эмми.
— Я знаю. Если кто-то и может сделать это, то это ты.
Это было правдой. Ни Гас, ни я не смогли бы когда-нибудь провернуть что-то такое. Мы бы даже не стали пытаться. Уэс обнял меня за плечи, и мы направились к мотовездеходу.
— Говоря о мечтах, ты собираешься учувствовать в соревнованиях дивизиона в Мидоуларке в следующем месяце? — Чёрт возьми. В этом городе не было ничего святого?
— Как ты узнал?
— Это было в газете.
Ну, конечно. Клянусь, Мидоуларк был единственным городом, в котором до сих пор была процветающая местная газета. Она финансировалась общественностью, и каждый получал газету — независимо от того, делали они пожертвования или нет, — и её крупнейшем благотворителем был Эймос Райдер. Думаю, поддержка местной журналистики была хороша для Мидоуларка.
— Ты хочешь искренний ответ? — спросила я.
— Всегда, — сказал он.
— Я не знаю. Честно говоря Уэс, я уже не знаю, о чем мечтаю. — Уэс остановился. Я сделала ещё пару шагов, прежде чем остановилась и обернулась к нему.
— Ты выяснишь. Ты всегда выясняешь.
В этом и была суть. Обычно так и было, но я не знала, как сделать это — как отпустить часть себя, как начать всё сначала.
— В этот раз я не уверена.
— Я уверен, — сказал он. Он посмотрел на меня, и то, как сильно он заботился обо мне, было понятно по его лицу. — Всё заканчивается, Эмми. Независимо от того, решишь ты продолжать участвовать в скачках или нет, я очень хочу, чтобы ты знала, что я хотел бы увидеть, как ты скачешь верхом в последний раз в городе, который создал нас.
Вот что оставил мне Уэс, когда мы продолжили наш путь обратно. Он высадил меня у семейных конюшен, и я приступила к своей работе на день.
Я старалась не думать о том, как сильно я хотела поговорить с Бруксом о том, что Уэс сказал мне, или о том, как тихо было в конюшнях без него.
12
Люк
Я не спал всю ночь. После нескольких часов ворочанья с боку на бок я смирился и просто встал с постели. Я накинул шорты для бега, схватил кроссовки и пошел к двери. Мне нужно было привести мысли в порядок.
Было всё ещё темно, наверно, около четырёх утра. Каждое утро я бегал по тропинке, которая огибала мой дом и вела к «Дьявольскому сапогу». Я знал её как свои пять пальцев, поэтому, несмотря на то что было темно, я начал спускаться по тропинке.
Я не могу перестать думать об Эмми. Я не видел её пару дней, но казалось, что прошли недели. Я не знал, что это было за чувство. У меня никогда не было женщины, которая поглощала бы каждое моё мгновение, как это делала Эмми.