Я положила голову на его грудь и слушала его сердцебиение, которое было как барабанная дробь, но начало замедляться.
— Это было невероятно.
— Ты невероятная, — сказал он. — Я мог бы погружаться в тебя каждую секунду каждого дня и никогда не устал бы от этого.
— Это обещание? — спросила я, когда подняла голову, чтобы посмотреть на него. Люк после секса должен быть помещён в музей. Его тёмные волосы были растрёпаны, карие глаза были яркими и насыщенными. Его улыбка поднялась до его глаза, так что вокруг них появились морщинки. Мне так это нравилось.
— Хочешь, чтобы так было?
— Я бы не возражала. — Так и было. У меня никогда раньше не было такого. Я не думала, что раньше у меня был плохой секс, но после секса с Люком, я уже не была так уверена.
Он мягко проводил своими пальцами по моей спине.
— Не могу поверить, что это только что произошло, — сказала я. — Моя тринадцатилетняя версия парила бы от счастья сейчас.
Грудь Люка подо мной завибрировала от смеха.
— Да? Она была моей поклонницей?
— Поклонницей твоей внешности, да.
— Ауч.
— Не переживай, моя двадцатисемилетняя версия считает тебя менее раздражающим.
Я приподнялась на локтях, чтобы поцеловать его. Он обхватил одной рукой мой затылок, прижимая к себе. Этот поцелуй был медленным и изучающим. Это был наш первый подобный поцелуй. И я знала, что не последний.
Час спустя, после разминки в ванной, увеличив количество людей, которое могло поместиться в моём душе, и ещё одного оргазма для каждого из нас, я уснула в объятиях Люка.
Впервые за столь долго время я чувствовала себя в безопасности.
17
Эмми
Я проснулась от того, что солнце пробивалось сквозь моё окно. Мне потребовалась минута, чтобы осознать, что тяжесть на моей талии являлась человеческой рукой. И мне потребовалась ещё минута, чтобы вспомнить кому она принадлежала.
Я переспала с Люком Бруксом.
И это было чертовски невероятно.
Должно быть, он почувствовал, как я пошевелилась, потому что он крепче обнял меня, прежде чем поцеловал в затылок.
— Доброе утро, сладкая, — сказал он. Чёрт, его утренний баритон определённо был самой горячей версией его голоса.
— Доброе утро, — я ответила, когда повернула шею ровно настолько, чтобы он мог нежно поцеловать меня. — Ты хорошо спал?
— Как убитый. А ты?
— Я спала нормально, но меня обнимал какой-то огромный ковбой.
— Вот как? — он продолжил целовать меня в шею, а его рука на моей талии начала рисовать круги по моим рёбрам.
— Ага, — ответила я, — это было всё равно что спать в одной постели с удавом. — я почувствовала, как его грудь отодвигается от моей спины со смехом.
— Должно быть очень нуждающийся ковбой, — сказал он. Он продолжил свои круги под моей майкой, которую я надела перед сном. Тебе круги стали шире, обхватывая мои рёбра, доходя чуть ниже груди и закруглялись прямо над моими трусиками, прежде чем вернулись к моей талии и начались всё сначала.
И он называл мне дразнящей?
Его поцелуи продолжились от моего затылка к моему уху, и я могла почувствовать, как он становился твёрже позади меня.
— Ты и правда нуждающийся ковбой, — выдохнула я, становясь более возбуждённой за секунду.
— Говорит женщина, которая прижимает свою задницу к моему члену в семь утра.
— Ты начал это, — возразила я.
— Я также планирую закончить.
Боже, его голос. Я должна заставить его прочитать вслух сцену из одной из книг, которые мы с Тедди прочитали в прошлом месяце. Он продолжил свои медленные и разочаровывающие круги, которые становились всё ближе и ближе к тому месту, где я хотела его.
После, казалось, вечности, его мизинец наконец-то опустился под резинку моих трусиков, но его рука продолжала двигаться.
Двое могут играть в эту игру.
Я выгнула спину и прижалась к его выпуклости. Он застонал. Хорошо.
В этот раз, когда его круги вернулись к моим трусикам, его рука залезла в них и осталась там.
— Ты уже такая мокрая для меня. — Он начал играть с моим клитором. — Такая чертовски мокрая.
Два его пальца погрузились в меня, но он держал ладонь напротив моего клитора, так что я могла чувствовать трение, когда его пальцы входили и выходили из меня.
Мои бёдра начали двигаться по собственной воли, а он начал сильнее тереться о мою задницу. Блять. Я уже жаждала освобождения.
— Вот так, сладкая. Оседлай мою чёртову руку.
Я застонала:
— Люк, мне нужно, чтобы ты был во мне.