Настала пора переходить к более конструктивным действиям. Питт сдвинул маску на лоб и осмотрелся. Основание амфибии напоминало перевернутый надувной спасательный плот. Четыре туго надутые цилиндрические секции из плотной вулканизированной резины с металлическими муфтами на стыках, опоясанные вдобавок по всему периметру складчатой резиновой «юбкой», образовывали над водой изолированную зону, в которую под огромным давлением нагнетался воздух винтом установленного в центре палубы двигателя, благодаря чему и создавался эффект воздушной подушки.
Рука Питта потянулась к щиколотке. Еще несколько секунд, и острая сталь вонзится в резину и начнет безжалостно кромсать податливый материал, лишая амфибию ее главного преимущества. Но сладостный миг торжества миновал безвозвратно, так и не наступив. Сначала взревели кормовые двигатели, а затем чьи-то руки подхватили и убрали сходни — да так проворно, что Питт едва успел поднырнуть под бахрому «юбки». Тем временем пришли в движение и дюралевые лопасти поддерживающего винта. Скорость вращения увеличивалась на глазах, давление нарастало.
Застигнутый врасплох Питт, не имея ни секунды в запасе, чтобы хоть пару раз взмахнуть ножом, решился на отчаянный шаг. Выплюнув загубник, он одним движением сорвал с плеч баллон, примерился и метнул его в периферийный сегмент серебристого круга, в который превратились вращающиеся над головой лопасти. Придя в соприкосновение с легированным сплавом корпуса баллона, они не выдержали и разлетелись вдребезги. Питт этого не видел — он сразу ушел под воду, отлично сознавая, что грозит ему в результате удачного броска.
А посмотреть было на что! Тысячи металлических осколков разметало во все стороны, как при разрыве шрапнели. Большая часть из них ушла в воду — либо по прямой, либо рикошетом от палубного настила, зато остальные превратили в лохмотья резиновую «юбку» и буквально изрешетили все четыре надувные секции, лопнувшие с таким грохотом, будто амфибия напоролась на подводную мину. Но и этим дело не закончилось. Пробитый обломком лопасти баллон отшвырнуло к топливным бакам. Закачанные в него под давлением в три тысячи фунтов на квадратный дюйм восемьдесят кубических футов воздуха устремились в образовавшееся отверстие и разнесли баллон на мелкие кусочки. Топливные баки, словно не желая оставаться в стороне от всеобщего разгула, взорвались следом. Третий взрыв оказался самым мощным и имел катастрофические и непредсказуемые последствия. Амфибия в мгновение ока окуталась пламенем, затем вспыхнул причал. Последним загорелся дом. Несколько пылающих обломков закинуло взрывной волной на крышу, и трухлявая древесина тут же занялась.
Джордино наблюдал за невероятной чередой событий, разворачивающихся с калейдоскопической быстротой, округлившимися от ужаса и изумления глазами. Патрульное судно, только что мирно стоявшее у причала, внезапно выпрыгнуло из воды на несколько футов, а мгновение спустя вспыхнуло и развалилось на множество охваченных огнем фрагментов. Разбросанные взрывом человеческие тела закружились в воздухе, как пьяные воздушные акробаты. Земля содрогнулась; шквал раскаленного воздуха пронесся над гладью канала, больно ударив по ушам и незащищенному лицу итальянца и едва не опрокинув байдарку. В бывшем плантаторском доме выбило все стекла, а на крыше сразу в нескольких местах показались языки пламени. Часть горящего дизельного топлива выплеснулась на воду и доски причала, что только усугубило масштабы бедствия. Огненный шар, в который превратилась амфибия, с громким шипением плюхнулся обратно в воду, окутался облаком пара и затонул. На месте катастрофы остались пылающий причал, чадящие потеки разлившегося бензина и разгорающийся в доме пожар.
Охваченный нарастающим беспокойством за судьбу друга, Джордино послал к чертям предосторожности, вывел скиф на чистую воду и налег на весла. Он греб с таким остервенением, как будто от этого зависела его жизнь. В какой-то степени так оно и было, потому что жизнь без Питта не укладывалась в рамки сознания коротышки-итальянца. Достигнув границы охваченной огнем зоны, он закинул за плечи баллон акваланга, вставил в рот загубник и одним движением перевалился через борт в черную воду канала, озаренную огнями прожекторов и сполохами близкого пламени.
Погрузившись на несколько футов, Джордино словно очутился в другом мире. Пронизанная тусклым светом толща вызывала ощущение призрачной нереальности и внушала смутную тревогу. Приблизившись к причалу, итальянец ушел на дно и принялся рыться среди останков патрульного судна, то и дело натыкаясь на изуродованные, обгоревшие трупы в лохмотьях камуфляжа. Не обнаружив Питта на палубе, он предпринял еще одну попытку. Сорвав часть резиновой бахромы, клочьями свисающей вдоль борта, Джордино нырнул в образовавшуюся щель, слепо шаря перед собой руками в кромешной темноте. Пальцы его коснулись безжизненной человеческой плоти. Действуя на уровне инстинкта, он схватил тело за кисть и повлек за собой, работая одними ластами. Вытащив его на свет, итальянец лишь невероятным усилием воли сумел подавить подкатившую к горлу тошноту. На утопленника было страшно смотреть. Всю одежду с него сорвало взрывом. Ноги оторваны ниже коленей, живот вспорот, вместо лица кровавая маска в струпьях ожогов, из которой невидяще таращится единственный черный глаз. Черный глаз! Испустив вздох облегчения, итальянец брезгливо оттолкнул труп и вернулся к обломкам.
Отлично понимая, насколько невелик шанс уцелеть при взрыве такой невероятной силы, Джордино с упорством отчаяния продолжал разыскивать Питта или его тело, напряженно всматриваясь в темноту. Господи, ну где же он?! Подступающая усталость туманила голову, мешая мыслить рационально. Мышцы болезненно ныли, руки и ноги почти не слушались. Он уже готов был сдаться и прекратить бессмысленные поиски, но в этот момент чья-то живая рука, вынырнув из окружающей мути, цепко ухватила его за лодыжку. В первое мгновение итальянец запаниковал, но тут же расслабился, когда вслед за рукой из темноты показалась знакомая ухмыляющаяся физиономия.
Питту тоже изрядно досталось. Из носа обильно текла кровь, в прорехах изодранного гидрокостюма белело голое тело, от маски остался один ремешок, но Дирк был жив, а все остальное уже не имело значения. Приблизив лицо к маске напарника, он беззвучно пошевелил губами, несколько раз энергично ткнул рукой вверх в понятном любому аквалангисту жесте, отпустил лодыжку итальянца и устремился к поверхности. Вынырнули они практически одновременно. Джордино обхватил Питта за плечи, стиснул и прижал к себе в медвежьем объятии.
— Живой, черт тебя подери! — выдохнул он с облегчением.
— Живой, черт меня подери! — согласно осклабился Питт.
— Глазам своим не верю! Как тебе удалось выкрутиться на этот раз?
— Сам удивляюсь. Наверное, просто повезло. Когда они завели моторы, я потерял голову и сгоряча зашвырнул свой баллончик в лопасти винта. Слава богу, у меня хватило соображения нырнуть при этом поглубже и отвалить в сторонку. Я успел отплыть футов на восемь-девять, прежде чем рвануло, что меня и спасло. Слой воды ослабил убойную силу осколков, к тому же меня отбросило в прибрежный ил, который смягчил толчок. Слегка контузило, правда, в ушах до сих пор звенит — чудо, что барабанные перепонки уцелели! — но в остальном, как видишь, полный порядок. Ну и ощущение такое, как будто меня десять раундов подряд колошматили в четыре руки, как боксерскую грушу. Сознание я потерял всего на несколько секунд и быстро очнулся, но некоторое время ничего не соображал. Забыл даже, что во рту у меня, кроме собственного языка, ничего не осталось. Засосал по привычке загубник, а мне в глотку вместо воздуха хлынула вонючая жижа. Это меня отрезвило, хотя потом пришлось долго отплевываться. Ох и гадость, скажу я тебе, болотная луизианская водичка! Хорошо еще лягушку или пиявку не проглотил. Дальше рассказывать особенно нечего. Всплыл я на поверхность, прикинулся бревном и дрейфовал помаленьку, пока не заметил поблизости пузырьки от твоего акваланга.
— Честно говоря, я уж и надеяться перестал, — признался итальянец.