— Когда мы достигнем цели, я сброшу антенну, чтобы мы могли контактировать и после того, как вы вернетесь на «Орегон». Нижний конец с грузилом сыграет роль якоря.
— Какова досягаемость вашего передатчика? — озабоченно спросил капитан.
— Под водой — полторы тысячи ярдов.
— Вас понял. Приготовьтесь, мы как раз за кормой. Ближе чем на полсотни ярдов подходить не буду, слишком опасно.
— Наблюдателей не засекли?
— На борту «Юнайтед Стейтс» ни души, как будто все в одночасье вымерли, но лучше не рисковать.
— Мы готовы.
Кабрильо сдержал слово и выдал даже немного сверх обещанного. Он снизил скорость, пока буксировочный трос не дал слабину, и прошел почти впритирку с кормой лайнера. Первые лучи восходящего солнца не успели осветить перевалившегося через борт баркаса аквалангиста, устремившегося к субмарине.
— Вижу пловца, — сообщил Джордино.
— Подтверждаю, — вторил ему Питт.
Ныряльщик отцепил лодку и жестом показал, что они свободны.
— Фаза два завершена, — проговорил Питт.
— Отлично! Теперь право на борт на сорок градусов, — скомандовал Кабрильо. — До объекта восемьдесят футов.
Джордино с опаской покосился на возникшую в поле зрения черную громаду корпуса. Казалось, это она движется, приближается и нависает над миниатюрным подводным суденышком, угрожая раздавить и сплющить его, как пластилиновый шарик. Пробивающиеся сквозь толщу воды солнечные лучи окаймляли уходящее в бесконечность днище, подобно нимбу над головой святого.
— Объект зафиксирован, — доложил итальянец.
— Тогда до встречи и желаю удачи, — откликнулся сеньор председатель. — Рандеву в четыре тридцать. Мой человек будет ждать вас на дне у якоря антенны.
— Спасибо вам за все, Хуан, — тепло произнес Питт, впервые назвав Кабрильо по имени. — Без вас и вашей выдающейся команды мы никогда не сумели бы подобраться так близко к цели.
— Вы тоже отличные ребята! — не остался в долгу капитан. — Всегда к вашим услугам, друзья.
Джордино нажал кнопку сброса коммуникационной антенны, и утяжеленный нижний конец гибкого изолированного провода мягко зарылся в придонный ил. Затем окинул взглядом находившуюся в пределах видимости часть корпуса лайнера от киля до ватерлинии.
— Сдается мне, что он слишком высоко сидит в воде, — заметил итальянец. — Не подскажешь, какая у него осадка без груза?
— Точно не помню, — наморщил лоб Питт. — По-моему, где-то в районе сорока футов.
— А сейчас, по моим прикидкам, минимум на пять футов меньше.
Следуя указанным Кабрильо курсом, Питт увеличил глубину погружения. Друзья сотни раз принимали участие в подводных исследованиях, вместе трудились над реализацией различных программ НУМА и умели управляться с любыми глубоководными аппаратами, начиная от жесткого водолазного скафандра и заканчивая батискафом последнего поколения. В случае необходимости каждый мог заменить партнера, но, когда они работали вдвоем, Питт неизменно выполнял обязанности пилота, а Джордино выступал в роли штурмана и бортинженера.
Чуть подав вперед ручку управления, Питт на самом малом ходу поднырнул под киль лайнера и задержался у двух гигантских винтов по правому борту, бронзовые лопасти которых чем-то напоминали хвостовые плавники чудовищной рыбы. Видимость понемногу улучшалась; вода хоть и оставалась по-прежнему грязной, но заметно посветлела и приобрела тусклую зеленоватую окраску.
С борта субмарины дно гавани просматривалось смутно, как в тумане, но и отсюда можно было разглядеть груды десятилетиями копившегося там мусора, наполовину затянутого илом. Проплывая над проржавевшей решеткой палубного люка, под которой нашло себе пристанище семейство кальмаров, Питт решил задержаться и мягко опустил «Си дог-2» по соседству, взметнув при этом, облачко непрозрачной взвеси, вновь сократившей обзор до минимума. Мир вокруг съежился до размеров скорлупки. Десятки тысяч тонн металла над головами разведчиков незримо давили на психику и заставляли их чувствовать себя очень неуютно.
— Давай-ка отдохнем несколько минут и пораскинем мозгами, — предложил Питт.
— Мне тут вспомнился старый детский прикол, — неожиданно усмехнулся итальянец. — Быстро отвечай: что сделала золотая рыбка, заглянув в зад «Куин Мэри»?
— Покраснела, — автоматически выпалил Питт и тут же скорчил недовольную гримасу. — Дурак ты, боцман, и шутки у тебя дурацкие! Ты в еще что-нибудь из детского садика вспомнил, когда мы с тобой рядом на горшках сидели и травили всякую чушь.
Джордино и ухом не повел.
— Правильно, — кивнул он. — А теперь вернемся к нашим баранам. Как ты думаешь, подручные Шэня позаботились о том, чтобы закинуть вокруг «Юнайтед Стейтс» пару дюжин удочек с наживкой в виде электронных сенсоров?
— Откуда мне знать? — пожат плечами Питт. — Пока ничего похожего не видно.
— Не видно, потому что еще слишком темно, — многозначительно заметил итальянец, — Ты улавливаешь ход моих мыслей?
— Твои мысли до того примитивны, что я их за милю улавливаю, — огрызнулся Питт. — Ты хочешь сказать, что сейчас самое время заняться обследованием килевой части.
— А когда совсем развиднеется, можно будет перейти к бортам, — невозмутимо закончил итальянец.
— Оригинальностью твой план не блещет, но на безрыбье сойдет, — нехотя согласился Питт.
— Тогда поехали, пока кислород не кончился.
Питт снова привел субмарину в движение, пока она не зависла в четырех футах под килем лайнера, после чего повел ее черепашьим шагом по направлению к носовой части, ежесекундно сверяясь с приборами, чтобы не отклоняться от прямой.
Джордино тем временем напряженно вглядывался в каждую шероховатость, каждое подозрительное пятнышко на днище, выискивая тот самый гипотетический шлюз, о существовании которого пока можно было только догадываться. Луч миниатюрного прожектора скользил по поверхности корпуса параллельно объективу видеокамеры, фиксирующей все детали на пленку для последующего анализа. Спустя несколько минут Питт настолько приноровился, что перестал поглядывать на глубиномер и в дальнейшем корректировал курс чисто визуально.
Солнце поднималось все выше, раздвигая пределы видимости. Вскоре совсем посветлело, и Джордино рискнул выключить подсветку. Антикоррозийное покрытие корпуса, прежде казавшееся черным, приобрело бурый оттенок и отчетливо просматривалось невооруженным глазом. «Си дог-2» понемногу сносило в сторону океана волной начинающегося утреннего отлива, вследствие чего Питту пришлось несколько раз прибегнуть к помощи рулевого управления. Следующие несколько часов субмарина неутомимо сновала взад-вперед от кормы до носа и обратно, как газонокосилка, обрабатывающая поле для гольфа. Большую часть этого времени друзья провели в молчании, лишь изредка обмениваясь короткими репликами. Каждый занимался своим делом и старался не отвлекаться. Неожиданно в наушниках послышался голос Кабрильо:
— Добрый день, джентльмены. Не желаете ли похвастаться своими достижениями?
— Достижений пока кот наплакал, — проворчал Питт. — Еще один челночный рейс, и с килевой частью покончено. Будем сканировать борта.
— Надеюсь, новая шкурка вашей собачки поможет вам остаться незамеченными.
— Да, Макс и его команда неплохо поработали, — согласился Питт. — Получилось, правда, чуть темнее, чем я рассчитывал, но вода такая мутная, что и так сойдет.
— Между прочим, на борту «Юнайтед Стейтс» по-прежнему никакого движения, — сообщил шкипер «Орегона».
— Вот и хорошо, хотя не очень понятно.
— В вашем распоряжении осталось два часа восемнадцать минут, — напомнил Кабрильо. — Жду вас к обеду. Постарайтесь не опаздывать.
— Можете не сомневаться, — заверил его Питт. — Мы тут задерживаться не собираемся. К тому же воспоминания о кулинарных чудесах, творимых ручками мадам дю Гар, — это единственное, что скрашивает нам одиночество и тоску по дому.
— Тогда до встречи. Конец связи.
Питт покосился на напарника:
— Что у нас с кислородом?
— Пока терпимо, — ответил Джордино. — С энергией тоже все нормально, хотя аккумуляторы потихоньку начинают садиться.