— Иначе говоря, мы все еще находимся в пределах юрисдикции китайских властей, — мрачно подытожил Питт.
— Ровно на сто сорок миль ближе, чем полезно для нашего здоровья, — уточнил Кабрильо.
— У вас есть собственные ракеты, сеньор председатель. Почему бы вам самим не потопить этот чертов фрегат, пока он не подобрался на дистанцию пушечного выстрела? — предложил Питт.
— Все не так просто, друзья, — покачал головой шкипер. — Наши «гарпуны» недостаточно сильны. Если бы речь шла о патрульном катере или корвете, я бы не колеблясь пустил его ко дну. Но вывести из строя первым же залпом корабль крейсерского класса, обладающий достаточной огневой мощью, чтобы потопить целую эскадру, практически нереально. Сейчас все преимущества на стороне противника. Мы можем рассчитывать на успех только при близком контакте, да и то если очень повезет.
Питт окинул его внимательным взглядом и задал вопрос напрямую:
— А нельзя ли вообще избежать драки, сеньор председатель? Быть может, удастся обмануть абордажную команду в процессе досмотра? Как ни крути, у вас отличная маскировка.
— С военными моряками этот номер не пройдет. Нашей маскировки хватит ровно на две минуты. И не забывайте, мистер Питт, что в глазах китайцев все мы шпионы и, как таковые, подлежим ликвидации на месте. Подумайте также о том, что станется с нашим судном. Заполучив «Орегон» со всеми имеющимися на борту техническими наворотами, они наверняка используют его для тех же целей, только уже против нашей страны. Нет, сюда их допускать никак нельзя, это исключено. Я сам взорву судно со всей командой, если возникнет прямая угроза его захвата противником.
— В таком случае, — пожал плечами Питт, — внезапность — наш единственный козырь. У вас есть какой-нибудь план?
— Есть, хотя мне он не слишком нравится, — ответил капитан. — Подчиниться их требованиям, лечь в дрейф, а когда они приблизятся на расстояние выстрела, начать первыми. Линда подавит их пусковые установки, а Макс Хенли засадит в нос и корму обе наши торпеды. Беда в том, что у этого фрегата слишком большое водоизмещение и невероятная живучесть. Пока он будет тонуть, его «сотки» и «тридцатисемимиллиметровки» успеют превратить «Орегон» в груду металлолома и перебить добрую половину экипажа. Но другого выхода я не вижу, — продолжал Кабрильо. — Наш главный шанс в том, что в глазах командира корабля мы не представляем серьезной угрозы. Безусловно, он подстрахуется, отдав приказ навести на нас все стволы, но неизбежно расслабится, когда увидит, что мы не оказываем сопротивления, а его морские пехотинцы поднимаются на палубу. Вот тут-то мы и нанесем свой удар.
— В ваших устах предстоящая схватка выглядит не опасней, чем игра в снежки, — проворчал Джордино.
— Какая игра? — не понял Кабрильо.
— Прошу прощения, сеньор председатель, — поспешил вмешаться Питт. — У моего напарника весьма своеобразное чувство юмора, и проявляется оно, как правило, когда он чем-то недоволен.
— Оба вы хороши, — рассердился шкипер. — Спокойные, как слоны в зоопарке! Вас хоть что-нибудь способно вывести из себя?
— Всего лишь защитная реакция организма на стрессовую ситуацию, — миролюбиво пояснил Питт. — Да и с чего нам, собственно, волноваться? В вашей команде сплошь опытные профессионалы, а мы с Алом не более чем беспомощные пассажиры, можно сказать, бесполезный балласт.
— Нет, ребята, закосить под балласт у вас никак не получится, — ухмыльнулся Кабрильо. — Не пройдет и тридцати минут, как всем на борту, включая женщин, придется взяться за оружие.
Питт встал за спиной Линды Росс, изучающе глядя на экран монитора.
— Нельзя ли поподробнее, сеньор председатель? — попросил он после небольшой паузы. — Я имею в виду превентивный удар с нашей стороны?
— Пожалуйста, — пожал плечами Кабрильо. — Как я уже говорил, подпускаем их поближе, стопорим машины и ложимся в дрейф. Часть экипажа в карнавальных костюмах демонстрирует возмущение актом произвола, остальные пока не высовываются. Командир фрегата спускает катер и отправляет абордажную команду. В этот момент, чтобы усыпить его бдительность и окончательно заморочить голову, мы убираем иранский флаг и поднимаем китайский.
— У вас и такой имеется? — удивился итальянец.
— На борту «Орегона» есть морские флаги всех государств, обладающих собственным флотом, — снисходительно улыбнулся шкипер.
— А дальше что? — нетерпеливо перебил его Питт.
— Дальше задействуем весь свой арсенал и уповаем на небеса, чтобы у противника после этого не осталось ничего существенного для адекватного ответа.
— План, конечно, рискованный, — заметил Хенли, сидящий рядом с мисс Росс за соседним монитором, — но все же лучше, чем дуэль на дальней дистанции, которую нам не выиграть.
Кабрильо продолжал излагать свой замысел подобно тренеру футбольной команды, расставляющему игроков по местам и терпеливо растолковывающему каждому его конкретное задание. Казалось, он предусмотрел все возможные варианты, не оставив на волю случая ни единой мелочи. Все присутствующие слушали шкипера предельно внимательно и без эмоций. Ни тени страха или сомнения на спокойных мужских и женских лицах — как будто их ожидала не смертельная битва, а загородная поездка на уик-энд.
— Вопросы есть? — спросил Кабрильо, закончив инструктаж. — Вопросов нет, — заключил он, выдержав паузу. — Тогда все по местам, и да пребудет с нами удача. Если выберемся из этой переделки живыми, коллеги, обещаю закатить такую грандиозную пирушку, какой наш «Орегон» отродясь не видывал.
Питт поднял руку.
— Вы сказали, сеньор председатель, что вам понадобятся все, кто умеет обращаться с оружием. Чем прикажете заняться нам с Алом?
Шкипер одобрительно кивнул.
— Я ждал, что вы предложите свои услуги, и был уверен, что не ошибусь. Вы оба уже показали, чего стоите, и доказали, что драться умеете. Ступайте в оружейную кладовую и подберите себе что-нибудь повнушительней сорок пятого кольта — не в обиду будь сказано, мистер Питт. И не забудьте бронежилеты. Потом отправляйтесь в костюмерную, подыщите подходящие шмотки и присоединяйтесь к палубному шоу. Ваша основная задача — предотвратить проникновение абордажной команды на борт судна. К сожалению, много людей в вашу группу я выделить не смогу, так что вам придется защищаться не числом, а умением. Но на вашей стороне внезапность, да и бойцов противника едва ли окажется больше дюжины. Когда отразите атаку — а я очень на это рассчитываю! — действуйте по своему усмотрению. Тушите пожары, перевязывайте раненых, ведите ответный огонь... Короче говоря, сами сообразите.
— Так ли уж необходимо первыми начинать обстрел абордажной команды? — усомнилась мисс Росс.
— Имейте в виду, леди, — смерил ее ледяным взглядом Кабрильо, — что в глазах китайцев все находящиеся на борту «Орегона» уже покойники. Они наверняка догадываются о нашей причастности к подводному обследованию корпуса «Юнайтед Стейтс» и заранее списали нас в расход. Кому-то так или иначе придется послужить кормом для рыб еще до рассвета, но лучше, если это будем не мы.
Питт впился глазами в лицо председателя, выискивая на нем хоть какие-то признаки колебания или сожаления о принятом решении, но оно оставалось таким же бесстрастным, как обычно.
— А вас не беспокоит, сеньор Кабрильо, что вы, возможно, допускаете ошибку? — вкрадчиво спросил он. — Вдруг у них самые мирные намерения, а мы им вместо привета торпеду в бок и автоматную очередь в зубы?
Шкипер вытянул трубку из нагрудного кармана, машинально постучал ею по краю стола и дал ответ только после довольно долгого раздумья:
— Признаться, друзья, я и сам малость сомневаюсь, не погорячились ли мы. Можно, конечно, врубить наши двигатели на полную мощность и оторваться от погони. Узлов десять форы мы этому фрегату точно дадим. С другой стороны, если мы так поступим, то окончательно раскроем свои карты, и против нас вышлют авиацию. А от штурмовиков нам не уйти. — Он тяжело вздохнул и добавил: — Ладно, посмотрим, как они себя поведут. Только чует мое сердце, что без драки не обойтись.