- Языком… Да-а… Сильнее… Глубже… - направлял он, обеими руками держа мою голову. Давая подсказки, как и что он сегодня хочет. Я чувствовала, что он почти на грани. Ещё немного. Сейчас.
- Ха-а… - простонал он, кончая в горло и откидываясь назад.
- Алиса, девочка моя… - он наклонился ко мне через мгновение, накрывая губами только что ласкавший его рот. – Иди ко мне…
И усаживал меня к себе на колени, задирая платье, спуская бретели. Скользил руками вверх по ногам в чулках, к бёдрам. Отодвигал бельё и добирался пальцами до ставшего чувствительным и мокрым клитора. Насаживал на себя, на снова ждущий удовлетворения член. Быстро задавал ритм и скорость. Управлял мной. Жадно впивался в губы, целовал грудь и больно прикусывал соски. Он брал меня резко, жёстко. До боли вцепившись пальцами в тело. Удовлетворяя себя и даря удовольствие мне.
Приоткрытая дверь кабинета позволяла гулять нашим стонам по тёмному, тихому дому.
Настоящие. 16
С той предновогодней встречи Марк больше не приходил. Не звонил и не писал. Я снова задвинула воспоминания и мысли о нём в глухую глубину своей памяти.
Казавшаяся мне бесконечной зима вдруг закончилась. Снег растаял, обнажая землю и сердца. Души открылись для мира, солнца и теплого ветра. Весна принесла белые пушистые облака, синее небо, запах тепла и солнца. Она одевала деревья в дымчатую зелень и нежила тёплым ветром. Долгожданная мной, она подарила мне новые ответы на старые вопросы.
Весной, расставшись с Викой, ко мне вернулся Стас. Он принёс с собой запахи краски, огромные букеты лилий, длинные прогулки. И вопросы. О любви.
- Что такое любовь, Эли? – спросил он неожиданно, останавливаясь и опираясь спиной о перила набережной. Я повернула к нему голову, привлечённая неожиданностью вопроса. Его куртка была расстёгнута и солнце вызолотило кожу в вырезе футболки.
Любовь… Я задумалась, и не смогла ответить сразу.
Любовь к родителям — это ожидание одобрения и потребность.
Любовь к Марку — это зависимость и боль.
Любовь к мужчине… Я слишком неправильная, чтобы судить о любви к мужчине.
Любовь к детям… Но у меня нет детей. И не будет.
Честно ответила.
- Не знаю… Какое чувство можно так назвать, я не знаю. Сейчас мне кажется я никого и никогда не любила. И одновременно с этим я люблю весь мир… Почему ты спросил?
Его глаза смотрели внимательно, изучающе. Нетерпеливо ждали ответа.
- Просто… Я думал ты знаешь… Мне, кажется, я любил Вику, я был готов для неё меняться и дать всё, что она попросит. Но мы расстались... – его молчание и погружение в себя было недолгим. - Но, странное дело, сейчас я грущу, но не жалею… А теперь я с тобой и мне, кажется, что я люблю тебя… Я тоже готов меняться и дать тебе всё. Только ты не просишь.
Он замолк и отвернулся, вглядываясь вдаль, на бегущую по своим делам реку. Лёгкий ветерок приносил запах воды, земли и новой зелени. Ласково гладил волосы.
- Эли, а ты меня любишь? – в его голосе появилось напряжение. Стас сейчас выглядел так будто решал для себя какую-то важную задачу. И искал ответы.
- Наверное, да… - и уже более уверенно, - люблю… Ты мне нравишься, Стас. Я ценю время, проведённое с тобой. Мне порой тебя не хватает. Мне важен ты и то, что ты есть в моей жизни… И я не хочу, чтобы ты менялся для меня. Ты нужен мне такой, какой есть...
- Но? – напряжение усилилось. Оно было почти ощутимым. Только мне не нужно было что-то придумывать, чтобы сбросить этот накал. Я отвечала честно, так как думаю. Искренне веря в свои слова.
- Нет никаких но. Я просто принимаю тебя. И опущу, когда ты решишь уйти. Не стану удерживать против твоей воли. Приму твоё решение. И буду грустить и хранить тебя в своей памяти. И я не знаю любовь ли это. Но очень хочу назвать своё чувство к тебе любовью.
- А твои остальные? Их ты тоже любишь?
- Прости, Стас. Их я тоже люблю… И тогда, или в моём сердце слишком много любви, или я испорченная эгоистка и не умею любить. Поэтому, я не знаю, что такое любовь, и не могу ответить на твой вопрос.
Стас снова замолчал и погрузился в раздумья.