И я писала письмо-признание Марку. Выплёскивая на бумагу все свои спрятанные чувства, всю оставшуюся боль и скопившие слёзы. Письмо вышло длинным, непонятным. С рваными, неоконченными мыслями. С расплывшимися чернилами от попавших на листы слёз. Я перечитывала его снова и снова, пока бумага не смялась совсем, а рыдания не утихли.
Потом я смотрела как сгорают, обугливаясь по краям мятые, исписанные моим корявым почерком листы бумаги. И комок в груди медленно разжимался, даря свободу и облегчение. Я принимала Марка. Принимала свою капитуляцию перед ним и осознание, что я всё-таки люблю его.
И не только его. Я люблю Стаса. Люблю Лекса и Ала. Люблю Дениса. Любила Влада. Но, пожалуй, больше всех люблю себя. И я буду называть всё это любовью. И мне всё равно как назовут эти чувства другие. Даже те, кого я, как оказалось, люблю. Даже если они назовут меня испорченной, неправильной, и уйдут, хлопнув в отвращении дверью. Я отпущу и буду помнить. Их, и свою любовь к ним.
Настоящие. 18
Весна неспешно сменилась летом. Пока ещё ярким и тёплым, без удушающей жары и пыли. Пришло время тонких сарафанов, лёгких сандалий и мыслей о море. Синее бескрайнее небо качало на своих ладонях пушистые облака и жмурилось солнцем.
Лекс был счастлив с Мариной, принявшей его увлечение и обосновавшейся в его огромном доме. Она тоже хотела большую семью. У них всё было настолько серьёзно, что он даже представил ей меня, выдав за подругу Ала. Я была рада за Лекса. И неожиданно поняла, что ревную его. Хотя нет. Скорее это жадность. Мне не хотелось делиться им и его заботой с кем-то другим. Было жаль закончившихся отношений с ними двумя. Того безумного сумасшедшего секса на наших общих встречах. Нежности его прикосновений. И пусть Ал всё ещё оставался со мной, но ведь что-то безвозвратно ушло…
«Я жадная эгоистка», принимала я о себе очередную правду. И старательно прятала свою жадность от счастливого Лекса. Переживая расставание так, будто я прощалась с ним навсегда. Болезненно и горько. Аккуратно заживляя рану, появившуюся в груди от исчезновения близкого человека. Я отпускала его, понимая, что не вправе удерживать рядом с собой. Слишком разными были мы и наши желания. Время, выделенное нам, закончилось.
А они, Лекс с Алом, были полностью поглощены очередным расширением бизнеса. Свободное время уделяя своей любви к байкам, ночным дорогам и ветру. И наши с Алом встречи были до обидного редкими и короткими.
- Детка, хочешь на море? – виновато спрашивал Ал, заглядывая в глаза. – Вот разберёмся и…
И отвечал на очередной звонок, полностью погружаясь в дела. Я оставляла его в покое. А потом меня ждали невероятно огромные букеты цветов под дверями моей квартиры. И его извинительные звонки.
- Прости, детка, - виновато и торопливо оправдывался он, - я сейчас ужасно занят. И я так устал…
Перед моим внутренним взором появлялся образ того, как в этот момент его большая рука ерошит волосы и потом накрывает усталые глаза с тёмными кругами от волнения и недосыпа.
- Я понимаю, - отвечала я, легко прикасаясь к нежным цветочным лепесткам и вдыхала их запах. Цветы отчего-то быстро вяли, не дожидаясь нашей новой встречи. Или это время между свиданиями было бесконечно длинным.
Стас был занят своим проектом, выпускными экзаменами, дипломом, поэтому я его совсем не видела. Он мог позвонить в любое время дня и ночи. Мне даже казалось, что он их начал путать. А наши разговоры начинались всегда одинаково:
- Эли, как же меня затрахал этот проект... Раздевайся, Эли. Сейчас я буду трахать тебя… Ложись… Раздвинь ноги… Шире… Да-а, Э-эли…
И он трахал по телефону так, что у меня потом дрожали от возбуждения руки. А он довольно и протяжно стонал в финале и сонным голосом желал спокойной ночи. И ему было неважно текущее время суток и моё состояние.
- Ты гад, Стас. Ты это знаешь? – обижалась я, неудовлетворённая коротким временем звонка.
- Гад, - покорно соглашался Стас и добавлял устало, – только давай, ты меня потом за это накажешь.
И шёл отдыхать от своего проекта и своих экзаменов. Я оставляла его в покое.
Всё чаще звал к себе и всё больше времени занимал мой личный демон. Он перестал отправлять машину и приезжал за мной сам. Лично. И неизменно привозил к себе, полностью исключив отели. Исподволь, аккуратно начал соблазнять меня совместной жизнью. Всё чаще приглашая сопровождать на мероприятиях. И всё дольше задерживая у себя. Незаметно окружая комфортом и собой. Приучая. Как дикого, осторожного зверька. Его голос сочился искушением. Его глаза завораживали нежностью. Его руки были жадными и ненасытными, не желая отпускать меня из объятий.