Она взглянула на себя в осколок зеркала ещё раз.
— Пора.
Выходя на улицу, Элис ощутила, как холодный утренний воздух ударил в лицо. Город ещё спал, но ей казалось, что туман окутал его не просто так — он прятал её путь, защищал её, как мантия. Лишь эхо шагов раздавалось в тишине, когда она шла по тротуару. Фонари уже начали гаснуть, как умирающие огоньки.
"Готова ли ты?" — голос внутри звучал мягко, как убаюкивающая колыбельная.
— Готова, — прошептала Элис себе под нос, ухмыляясь.
Когда Элис подошла к заброшенному зданию, она на мгновение замерла. Деревянные доски на окнах были обуглены, стены испещрены чёрной плесенью, а изнутри доносился слабый скрип — словно само здание дышало и ждало её.
Она открыла тяжёлую дверь, и ржавые петли завыли ей вслед. Внутри пахло затхлостью, сыростью и чем-то ещё, едва уловимым — как смесь железа и прелой земли. Поднимаясь по лестнице, Элис касалась стен пальцами, ощущая под ними шероховатую, гниющую штукатурку. Она поднялась на второй этаж, где в пустой комнате, раскинувшись в старом кожаном кресле, сидел Он.
Он ждал её
— Я готова, — голос Элис прозвучал глухо, но уверенно.
Он медленно повернул голову в её сторону. Сквозь маску пробился смех — низкий, вибрирующий, почти гипнотический.
— Ты уверена? — его голос был одновременно мягким и жёстким. — Пойми, с этого момента нет пути назад.
— Я всё решила, — Элис подошла ближе. — Я хочу быть тем, кем велела мне быть природа.
— Моя дорогая, — почти нежно сказал он и протянул ей руку.
Элис не сопротивлялась.
Она опустилась на колени перед ним — не в покорности, а в принятии своей природы. Он смотрел на неё сверху вниз, словно создавал её заново.
— Начни с малого, — прошептал он, обводя рукой воздух, как художник, очерчивающий пространство. — Убей того, кого не жалко. Преврати их в свой холст. Ты не просто уничтожаешь — ты творишь.
На этих словах он достал вторую маску, идентичную своей, и протянул её Элис. Она взяла её обеими руками, будто приняла саму себя.
— Она моя... — прошептала она с трепетом.
— Теперь и ты моя, — его слова утонули в тишине.
Элис возвращалась домой в состоянии, близком к трансу. Маска была с ней, словно вторая кожа, словно уже приросла к её рукам. Она не выпускала её, обнимая, как нечто священное.
Город был безмолвен. Туман так и не рассеялся, как будто весь мир замер, пока Элис проходила по улицам, ступая так легко и беззвучно, что даже старые доски на крыльце не скрипнули, когда она вошла в дом.
Поднявшись в свою комнату, она рухнула на кровать, сжимая маску в руках. Она чувствовала его присутствие, его запах, его силу. Маска была холодной, но Элис казалось, что она пульсирует, дышит вместе с ней.
Её дыхание стало частым, руки дрожали, но это была не тревога, это было возбуждение. Она почувствовала, как мурашки пробежали по телу, с каждой секундой накаляя её разум.
— Это правильно... — прошептала она, прижимая маску к лицу. — Всё правильно.
В голове вдруг начали звучать голоса. Тихие, слипающиеся в липкий шёпот. Они звали её.
"Покажи им. Пусть они увидят, что ты можешь. Первая кровь — это только начало."
— Да... — Элис закрыла глаза, и тьма, обволакивая её, превратилась в сладкий омут, затягивающий глубже.
Проснувшись вечером, Элис чувствовала себя другой. Лёгкость, свобода и странное спокойствие. Она больше не искала таблеток — они не были нужны. Голос, звучащий в её голове, теперь заменял всё.
Она нашла нож, подаренный Им. Положила его на кровать и долго на него смотрела. Лезвие сверкало тусклым светом лампы, а его холодный металл словно манил её прикоснуться.
— Я сделаю это.
Элис подошла к шкафу и начала искать одежду — что-то тёмное, удобное, чтобы ничего не мешало. Она достала чёрную толстовку и джинсы, натянула перчатки, нашла кроссовки.
— Готова, — прошептала она.
Маска была последним штрихом. Она надела её, и мир вдруг изменился. Все звуки стали приглушёнными, дыхание стало ровным. Сердце больше не билось бешено — оно стучало медленно, почти механически.
Элис подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела пустота. Человек исчез. Осталась только маска.
Список был коротким. Подруги Кэсси. Они не значили ничего. Пустые люди, как сухие листья, шуршащие под ногами и никому не нужные.
Первая — Лорен. Она всегда раздражала Элис своей фальшивой улыбкой и бесконечным щебетанием. Элис знала, где её искать. Лорен часто гуляла в парке по вечерам — наивная, как ягнёнок.