— А теперь? Как ты себя чувствуешь?
Она закрыла глаза. Внутри не было пустоты. Было нечто иное.
— Сильнее, — ответила она, и на лице появилась слабая улыбка.
— Вот и прекрасно. Мы скоро увидимся.
Он повесил трубку.
Элис поднялась с пола, надев маску обратно. Она посмотрела на тело Арнольда последний раз и вышла из дома, растворяясь в тумане ночи.
Глава 15: «Дом, милый дом»
Элис брела по безлюдным улицам, утопая в ночной тишине. Мир вокруг словно затаился в страхе, пряча свои окна за плотными шторами. Дрожащее сияние фонарей растекалось по асфальту рваными пятнами, но их свет не касался её. Она шла уверенно и почти грациозно, как тень, скользящая по каменным стенам.
На её лице не было ни единой эмоции — лишь блаженная пустота. Маска жгла кожу под курткой, а нож в руке казался продолжением её пальцев, тёплым и почти живым. Кровь ещё липла к ладоням, стекая в рукава чёрной кофты. Случайный порыв ветра принёс с собой далёкий вой собаки — единственный звук во всём этом мёртвом городе.
Она чувствовала это — он ждёт её.
Чем ближе она подходила к дому, тем сильнее сжималось внутри что-то первобытное, дикое. Это было не предчувствие, не тревога — это было предвкушение. Дом возвышался перед ней, как молчаливый памятник её новому миру — миру без границ и запретов.
Она переступила порог.
Лестница скрипела под каждым шагом, будто бы пыталась её предупредить. Элис поднялась наверх, а затем замерла, ощущая его присутствие. Он стоял возле окна — высокий, в длинном чёрном капюшоне, лицо скрыто во тьме. Взгляд его, невидимый, но ощутимый, будто пронзал насквозь.
— Ну, снова здравствуй, Элис, — голос его был мягким, почти ласковым, но в этой ласке слышалась сталь.
Он шагнул вперёд, и воздух вокруг стал плотнее, как будто комната больше не принадлежала ей. Она сделала шаг навстречу, зачарованная его голосом, его присутствием.
— Я теперь свободна? — прошептала Элис, её голос дрогнул. Покой и безумие смешались внутри неё в болезненный коктейль.
Он улыбнулся — она не видела этого, но слышала.
— Почти.
Он оказался так близко, что Элис почувствовала его дыхание. Его пальцы коснулись её лица — скользнули по щеке, обвели контур губ, оставляя за собой едва заметный след боли. Его прикосновения не были нежными, в них была власть, которую она безоговорочно приняла.
Он ухватил её за подбородок, заставляя поднять голову и смотреть прямо в темноту его капюшона.
— Ты заслужила подарок, Элис. За все свои старания.
Он наклонился к ней, и его губы врезались в её губы — жадно, грубо, почти разрушительно. Элис застонала — это был крик освобождения. Она отвечала ему с такой же жадностью, как человек, месяцами голодавший в пустыне. Его руки сжимали её так, словно он хотел сломать её хрупкое тело, а она лишь желала этого ещё больше.
Его прикосновения жгли.
Он расстегнул её кофту одним движением, обнажая кожу, покрытую царапинами и следами крови. Глаза его скользнули по её телу, и Элис ощутила, как внутри разливается волна жара.
— Ты прекрасна, Элис, — прошептал он, откинув её волосы назад и оставляя на шее следы от укусов.
Она закрыла глаза и раздался скрежет ножа, разрезающего ткань её одежды. Он не церемонился — каждый его жест был резким, властным. Она чувствовала себя марионеткой в его руках, но именно этого она и хотела.
Он поднял её и усадил на старый подоконник. Осколки краски впивались ей в бёдра, но это лишь усиливало экстаз. Она чувствовала холод стекла на спине и его горячую кожу между её ног.
— Это наша с тобой суть, Элис, — голос его был тяжёлым и хриплым.
Он вошёл в неё резко, и Элис закричала — от боли, от наслаждения, от освобождения. Он двигался безжалостно, его руки оставляли синяки на её бёдрах, а она царапала его спину до крови. Каждая новая рана, каждый след боли только усиливали её возбуждение.
— Смотри, Элис, — он сжал её волосы и повернуллицо к старому зеркалу в углу.
Она видела их — двоих, слившихся в нечто дикое и первобытное. Её глаза были дикими, волосы растрёпаны, а губы искусаны до крови. Она видела, как нож, лежащий рядом, отражается в их телах — символ её новой жизни.
— Усилим эффект? — прошептала она, едва дыша.
Он замер на мгновение, а затем улыбнулся. Его рука потянулась к ножу, и он скользнул лезвием по её коже — маленькие порезы, тонкие линии, из которых выступала кровь.
— Да! — закричала она, а её тело изогнулось в экстазе.
Он продолжал — каждый новый порез был как новый шаг к её освобождению.
В тот момент она принадлежала ему целиком — телом, душой, безумием.