Комната вокруг менялась: стены начали пульсировать, как будто были живыми. Их серый оттенок сменялся мрачным красным, напоминающим кровь, расплывающуюся на белом холсте. Пол под ней больше не казался твёрдым — он уходил вниз, в бесконечную черноту. Из углов комнаты что-то шевелилось. Мерцающие тени вытягивались вверх и окружали её. Их очертания превращались в знакомые силуэты: Кэсси с обезображенной шеей, Арнольд с пустыми, мёртвыми глазами. Остальные лица были размыты, но она знала — это те, чьи жизни она отняла.
Элис зажала уши, но голоса проникали внутрь. Они были везде — вокруг неё и в её голове.
«Ты сделала это, Элис... Ты всегда хотела этого...»
«Мы — твои произведения... Твои шедевры...»
«Ты нас создала... Тебе это понравилось...»
— Замолчи... замолчи! — захрипела Элис, срываясь на крик. Она била себя по голове, как будтомогла вытряхнуть эти голоса.
Но они не утихали. Комната начала сжиматься вокруг неё. Стены придвигались всё ближе, а в центре этого мрака Элис увидела зеркало. Оно стояло в углу, искажая всё, что отражалось. Она видела в нём себя — стоящую с ножом в руке, вся в крови, с маской, заляпанной алыми пятнами. Но лицо под маской улыбалось. Не её улыбкой. Это была улыбка покровителя.
— Это не я... — Элис пошатнулась и поползла к зеркалу на дрожащих руках и коленях. — Это не я!
Она ударила по стеклу кулаком. Раздался глухой треск, и осколки разлетелись, впиваясь в её ладонь. Боль была реальной, но на каждом осколке она снова видела своё лицо — улыбающееся, смеющееся, кричащее от безумия. Слезы катились по её щекам, смешиваясь с кровью.
— Нет... — всхлипнула она.
«Ты всегда была мной...» — голос эхом прозвучал в её голове.
— Ты врёшь! — закричала она в пустоту. — Ты врёшь, это не я!
Но из темноты донёсся другой звук — сирены. Гулкие, далёкие, словно из другого мира, они постепенно становились всё громче, прорываясь сквозь её затуманенное сознание. Красный и синий свет вспыхивал где-то за окном, будто мир снаружи наконец заметил её существование. Но это не имело значения.
Элис посмотрела вниз: в её руке всё ещё был нож. Он был тёплым, живым, как продолжение её тела. Она перевела взгляд на пол, где лежала её маска — грязная, сломанная, но всё ещё такая родная.
Механическим движением она подняла её и надела на лицо. Теперь она не видела ничего вокруг, только темноту и улыбку изнутри маски. Впервые за долгое время она почувствовала спокойствие. Тишину.
Она опустилась на пол, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Из-за двери раздавались шаги, крики, скрежет металла. Кто-то приближался. Но это не имело значения. Элис уже была дома.
В последний момент, прежде чем её сознание поглотила тьма, она услышала голос — мягкий, тёплый, ласковый, как у покровителя:
«Теперь мы одно целое, Элис... Ты стала тем, кем всегда должна была быть...»
Элис улыбнулась под маской.
Эпилог
Элис всегда чувствовала в себе этот странный холод. Что-то тёмное, что отдаляло её от мира. Она не замечала, как её сознание плавно перетекало из одной реальности в другую, разделяя её мысли, действия и воспоминания на куски, словно листы бумаги, разорванные пополам. Сначала это были лишь краткие пробелы — моменты, когда время словно исчезало. Открываешь глаза, а часы показывают на час позже. Затем — странные находки: сообщения, которые она "не писала", папки на компьютере с незнакомыми файлами. Она пыталась списывать это на усталость или стресс, но со временем её сознание просто раскололось, как зеркало.
Сознание Элис создало другую "Элис", чтобы справиться с её внутренними конфликтами. Эта "другая" брала на себя роль режиссёра, организатора, манипулятора, создавая иллюзию чужого присутствия. Чтобы защитить себя, истинная Элис блокировала эти воспоминания, словно завешивала плотной тканью то, что не могла выдержать.
Её мозг играл с ней, превращая её собственные действия в "чужие", чтобы не дать ей столкнуться с тем, кем она стала. На форумах она переписывалась сама с собой. В видеозаписях "наблюдателя" были её собственные руки. Голос, который звучал в её голове, был её собственным, но в другом обличии.
Элис не могла помнить, потому что память о её действиях стала бы для неё разрушительной. Её сознание включило режим самообороны, создав механизм диссоциации — защитный барьер между действиями и осознанием.
Но теперь, сидя в темноте своей комнаты, она начала вспоминать. Обрывки событий, зашифрованные в её собственных записках, стали всплывать на поверхность. Это было похоже на подводный риф, который она всю жизнь старалась обойти, но который теперь разрезал её корабль на части.