- Да.
- Почему, её до сих пор не было? Вопрос ведь не в деньгах?
- Нет. Багир против.
- Что??? - сказать, что я в шоке - ничего не сказать. - Как отец может быть против спасения сына?
- Так просто и не расскажешь, - вздыхает она, опустив глаза.
- У меня уйма времени! - беру её за руку. - Я хочу вам помочь.
Малика поднимает на меня глаза и моё сердце сжимается от того, сколько в них боли и безысходности.
- Рассказывай! - говорю, понимая, что делаю шаг в пугающую неизвестность.
Перехожу грань, за которую человек в здавом уме никогды бы не перешёл.
Но, где здравый ум, а где я!
Шагаем!
ГЛАВА 40
НАТАЛИЯ
Откровение, за откровением о жизни Малики в браке, сыпятся на меня, как камни. Семь лет безысходности и страданий: душевных и физических.
Малика, Багир и Аслан - одноклассники.
Ей всегда нравился Багир, а по мере взросления, чувства становились сильнее. Однако, в первый же месяц после свадьбы, “розовые очки” были безжалостно разбиты о безразличие, пренебрежение и жестокость. Жену для сына выбрал отец. Багир её не любил.
Способен ли этот человек на любовь в принципе?
Ещё ужаснее было узнать, что точно также Курхаев относится и к сыну. Как к нежеланному недоразумению.
Багир, будучи в подростковом возрасте подающим надежды спортсменом с соответствующей физической подготовкой, болезненного ребёнка считал позором. И не собирался ничего предпринимать по принципу “выживет, так выживет”. Жене, также запрещал распространяться на эту тему, тем более пытаться что-то изменить. Сына он считал неким проигрышем. У Курхаевых не может быть больных и слабых детей, тем более сыновей.
Мы сидели с Маликой на расстоянии от детской площадки, где играли мальчики. Я наблюдала за Эмином сквозь пелену слёз, понимая, что без вмешательства врачей, он обречён. Обречена и его мать, она держится, пока жив её сын. Но она вянет, как цветок без должного ухода. Я взяла её за руку, от неожиданности Малика вздрогнула.
- Я помогу вам. Мы вылечим Эмина, - сказала, продолжая наблюдать за мальчиками. - Даже если все Курхаевы слюнями захлебнутся. Костьми лягу, но вылечим.
Это мой долг, как врача.
Но, имею ли я право влезать в её личную жизнь? Имею!
Придя, сегодня, в парк, Малика, желала помощи, пусть многое пока и не сказано. Да и разве это жизнь!?
- Ты хочешь всё изменить? - спросила, заглянув Малике в глаза. - Всё!? Чтобы жить, а не существовать?
- Я хочу жить и, чтобы жил мой сын.
- Вы будете жить и жить счастливо! - крепко обняла её и она, державшаяся всё это время, зарыдала в голос.
Она плакала на моём плече, а я ждала. Ждала пока выйдет боль, копившаяся годами, когда появится надежда, что она не одна в этом мире со своей бедой.
Не одна. Теперь не одна!
***
АСЛАН
С утра начали с Сергеем и Давидом работать над проектом онлайн со специалистами.
Изучили экологическую составляющую проекта. Ознакомились с результатами экспертиз. Разрешительных документов.
Обсудили с парнями возможность получения плюшек от государства, всё-таки тема нужная. Дава прикинул, под какие статьи закона можем подойти.
Брат, как всегда, красавчик! Раскидал нам по части закона и удалился. Бесконечно ценю его и восхищаюсь.
Далее предстояло выбрать архитектурное направление. Вот здесь наши мнения с Князем разошлись. На столе лежало несколько вариантов, а мы не могли прийти к единому мнению.
- Слушай брат, если ты всё это затеял ради Туси, то пусть она и выбирает. Специфика проекта обязывает. Тем более у неё всегда на всё своё мнение. И, прикинь, если ей не понравится или мы тупо лоханемся, она будет губы дуть, а нам разгребать.
Уголок губ непроизвольно ползёт вверх, как только представляю, как она смешно это делает. Слушаю друга, стоя у окна. Окно кабинета почти в пол, выходит на центральные ворота. Ловлю себя на мысли, что жду приезда моей девочки.
- Наше дело башлять и с чинушами решать, - продолжает Сергей. - Безопасность опять же. А всеми этими рюшечками, цветочками, бабочками, вкусняшками, пусть девочки занимаются.
- Ты прав, - киваю.
- Опять же! Возникнет у неё затык, она к нам обратиться. Мы разрулим. И опять красавцы! Всё порешали!
- Стратег, - ржу, друг подхватывает.
- А то! Это тебе ни фигушки воробьям показывать, - юморит Серёга.
Вдруг ворота начинают открываться, жду, а сердце ускоряет ритм.
Въезжают наши машины. Вернулись.
Улыбаюсь.
- Даже не говори, - ухмыляется Сергей, сидя в кресле. - По роже вижу, что Наташка приехала. - Подкаблучник.
- Я подожду, когда и ты свой каблук найдешь, вот тогда посмотрим, - хищно смотрю на друга. - Всё тебе припомню!