- Кое-что добавить, - с сомнением в голосе.
- То есть с размахом, так с размахом? - улыбаясь, наклоняюсь и целую в ухо, чуть дунув.
- Аслан, - хихикает, - щекотно.
- Ты такая сексуальная, когда серьезная, - забираю из рук лист с макетом, кладу на стол.
- Ты говоришь так, при любом моём состоянии, - хмыкает.
***
НАТАЛИЯ
Шикнула на него, а сама тайком наблюдала, как он изучает бумаги.
Сосредоточенно вчитывается, хмурит брови, чешет лоб, делает пометки - он совершенен. Мне кажется, я помешалась.
Аслан обходит стол, подходит ко мне со спины, обнимает.
Ооо! Как глоток свежего воздуха. Мурашки бегут от того, как он целует ухо, щекочет дуя. И я чувствую томление внизу живота.
- Я соскучился, - произносит, утыкаясь носом мне в висок.
Понимаю, что не место, да и не время, а так хочется почувствовать себя прижатой его мощью. Упираюсь руками в стол. Аслан нависает сверху, прижимает крепче, словно впечатывает в себя. Выгибаю спину дугой, чувствую его каменный торс. Он трется пахом о мою попку, я толкаю её навстречу. Он проскальзывает ладонью под кофту, мнёт грудь. Прогибаюсь в пояснице, откидываю голову назад и приоткрываю рот, выпуская протяжный стон.
- Аслан, - не хочу, но говорю, - остановись, в любой момент кто-нибудь войдёт.
- Даа, - тянет, разворачивая лицо к себе и стремясь к моим губам. - Может закроем дверь на замок и продолжим? - шепчет, припадая к губам.
Разворачиваюсь к нему лицом, упираясь попкой в стол. Он подхватывает меня за ягодицы и усаживает на поверхность.
- Искуситель, - улыбаюсь шепча, прикусывая нижнюю губу.
- Это я-то!? - ведёт одной рукой по боковой поверхности бедра, а ладонь другой кладёт мне на затылок. - Нет большего наслаждения и искушения, чем ты, - прекратив улыбаться, смотрит на меня, а я вижу, как шоколадные глаза темнеют от возбуждения.
Страстный поцелуй берёт в плен мои губы. Прикрыв глаза от наслаждения, через секунду распахиваю их, и встречаюсь с его пристальным взглядом. От того, как он смотрит, наблюдает, дрожь желания пробегает по телу. Притягиваю его к себе, обхватив его бедра ногами. Руки подныривают под его лонгслив и подушечки пальцев впиваются в мускулистую спину.
За дверью слышатся голоса, разговор и это отрезвляет. По крайней мере меня. Выставляю между нами препятствие в виде рук, упираясь ему в грудь.
- Аслан, - пытаюсь отдышаться, смотрю умоляющим взглядом.
Он держит меня за подбородок, проводит большим пальцем по нижней губе. Ему всё равно, что происходит вне кабинета.
- Ты права. Права даже тем, что позволяешь быть с тобой, - прижимает свой лоб к моему, прикрыв глаза. - Ты моя зависимость, - трётся лбом. - Я завишу от твоего настроения, от твоего желания, твоей улыбки.., твлего голоса..., твоего стона..., - чуть касаясь водит руками по бедрам, поглаживает. Не спешит.
- Зачем ты так говоришь, - сглатываю, подступившие слёзы.
- Хоть что делай, - продолжает, - обижайся.., ругай меня.., кричи.., только будь со мной... ,всегда..., всегда..., Наташенька.., - обнимает, крепко прижимая к себе.
- Вообще-то я есть хочу, - слышу голос брата, когда дверь резко открывается. - Долго вас ждать?
Аслан молниеносно разворачивает мен на сто восемьдесят градусов.
Ничего себе реакция!
- Ты всегда голодный, - ухмыляется Аслан, оборачиваясь на Сергея через плечо.
- Пардонте. Закрываться надо, - цыкает брат. - И ничего не всегда. Просто я молодой, растущий организм.
Смеёмся втроём.
Аслан берёт меня за руку и ведёт за собой на встречу улыбающемуся Сережке.
Беру со стола телефон и в эту же секунду звонит Лияна.
Торможу в дверях, отвечая на звонок.
Аслан выходит вслед за Сергеем.
***
Воистину! Есть Бог на свете!
Лияна сообщает желанную новость. Курхаев сказал супруге, что уезжает из города минимум на неделю и свалил в закат.
“Удачи в обе гачи”, - мелькает в голове с издевкой.
Прошу Лию передать Малике, что, завтра с утра, натощак возьмём у Эмина анализы и пройдём по возможности процедуры.
Матерь Божья!
Все святые!
Спасибо! Спасибо! Спасибо!
- Аааа! - визжу от радости, прыгая на месте.
Аслан резко оборачивается, смотрит сосредоточенно. Машу ему рукой, чтоб подошел.
- Курхаев уезжает на неделю, - выпаливаю радостно, не дождавшись, пока он приблизится, и слышу звон бьющегося стекла.
Перевожу взгляд и смотрю на побледневшую маму Софию, выронившую из рук кувшин с водой, который несла на стол.
Но, странно другое!
Мои глаза пересекаются с её, и я улавливаю волнение, тревогу.
Она быстро берёт себя в руки, извиняется.
Последствия разбитой посуды быстро устраняют, и мы приступаем к ужину. Однако, на протяжении всей трапезы, София Адамовна задумчива и молчалива.