Есть империя Алиевых, которую когда-то создал мой отец.
Ни для того, чтобы утереть всем нос, ни для того, чтобы завидовали те, кто раньше смотрел на него, как на грязь, а только для того, чтобы мама жила как королева. Чтобы не нуждалась ни в чём и, чтобы он был достоен того, чтобы она родила ему детей.
Нет. Мужчину определяют не деньги.
Деньги лишь следствие. Следствие того, на что, он способен ради одной единственной, ради женщины, которую послал ему создатель. И здесь речь не о внешней красоте, а о родстве душ. Ради той единственной, неповторимой, незаменимой. Ради той, которую потеряв, ты теряешь и смысл, желание что-то творить, добиваться, просто жить. И сейчас, обнимая Наташеньку, я вдруг понял смысл слов “вместе до гробовой доски”.
Только так!
- Я думал, Князь спрятал тебя, увёз далеко, - прерываю тишину. - А ты всё это время была рядом, ...., рядом со мной, - прижимаю к себе крепче, целую в макушку.
- Я бы не смогла, - трется головой. - Если бы ты...., если бы.., вдруг, ты...., - её пальцы впиваются в мои кисти. - Если бы твоё сердце остановилось ..., то..., я..., - отчетливо слышу, как она сглатывает, - то моё бы..., тоже остановилось..., но..., рядом с тобой.
Осознаёт ли она, что её слова значат для меня? Она ведь повторила мои мысли.
***
Натка разворачивается и обнимает меня, прижимаясь вплотную. Пальцами комкает футболку на спине, тянет на себя. Словно пытается зарыться в меня, проникнуть внутрь. Нависаю над ней, прижимаю в ответ, поглощаю, впитываю. Словно стараемся стать одним целым.
А мы ведь и так уже давно одно целое.
Один без другого, это как ампутация, один без другого - калека.
Чувствую укус в районе грудной клетки. Ещё раз, ещё и ещё. Впиваюсь пальцами в её ягодицы, подхватываю, подкидывая вверх на свой торс. Ната обхватывает меня ногами и с усилием фиксирует пальцы на моём затылке.
- Хочу тебя, - произносит резко и целует жадно.
Разворачиваюсь на сто восемьдесят и усаживаю её на кухонный остров.
В её глазах желание с каким-то отчаянием.
Она хватается за мои плечи, поцелуи смешиваются с укусами, всё это сопровождается её мычанием. Её язык проникает в мое ухо, она кусает и одновременно всасывает мочку, резко оттягивает мою голову в сторону и впивается в шею.
Твою мать!
Ещё секунда, и мой член выскочит наружу, разорвав брюки.
От резко нахлынувшего возбуждения темнеет в глазах, дыхание учащается.
- Ната..., Нат..., - пытаюсь вставить между её поцелуями, слегка отстранившись, но она не даёт, с силой притягивает меня к себе.
Сдирает с меня футболку, царапает спину, сильнее обхватывает ногами, неистово трется промежностью.
У меня, суука, во рту пересыхает!
Желание не просто взять её, а трахнуть, жёстко выебать.
Она словно этого и хочет!?
У неё будто нервно-сексуальный срыв.
- Нат..., Наташ..., маленькая моя.., подожди секунду, - беру её за плечи и с усилием отрываю от себя, пытаюсь отдышаться. - Ты чего!? - смотрю ошарашено.
Она, не обращая на мои слова внимание, хватается за меня, пытаясь притянуть ближе.
- Да, что с тобой? - встряхиваю за плечи, видя, как её глаза бегают по моему телу, не задерживаясь на лице.
- Наташа! - чуть громче. - Посмотри на меня!
Она замирает, смотрит мне в глаза, фокусируется.
- Не останавливай меня, - чуть качает головой из стороны в сторону. - Никогда! - в голосе угроза. - Никогда не смей забирать себя у меня, - уже вонзается мне в плечи, захватывая кожу. - СЛЫШИШЬ! НИКОГДА!
Понимаю, что не отпустило её.
- Понял..., никогда..., - прижимаюсь лбом к её лбу. - Понял, маленькая моя девочка..., никогда... никогда. Просто ты так быстро и резко разбудила во мне желание, животное желание..., я испугался, что не сдержусь, что могу сделать тебе больно...
- ДА.., не даёт мне договорить, - я согласна на всё от тебя.
- Что??? - охуеваю от услышанного и даже делаю пару шагов назад.
- Хочу, чтобы вот это, - проводит дрожащими пальцами по еле заметным следам того вечера, - чтобы здесь остались следы твоей страсти, нашей любви.
Она отталкивается от столешницы, спрыгивает на пол, отскакивает, и сразу отбегает в гостиную.
Останавливается, разворачивается.
Я, в полнейшем ахере, медленно делаю пару шагов в её сторону.
Она снимает лонгслив и бросает в меня, подхватываю, мну и откидываю в сторону.
Ната возбуждена, дышит шумно, грудь в кружевном лифчике слишком часто вздымается. Смотрит с вызовом.
- Наат, - тяну, отрицательно мотнув головой, - Наташ, я на грани.