- Глаза разуй корова! - выдаёт эта разбитная особа. - Не видишь куда прёшь? - пренебрежительно.
- Извините, я вас не увидела, - не ожидая такого хамства, теряется Ясмина.
Мы уже почти прошли мимо, как эта истеричка хватает Ясмину за руку и разворачивает на себя.
- Я, что бля невидимка, что ты меня не заметила? Или у тебя со зрением проблема?
И тут Наташеньку понесло!
- У неё со зрением всё в порядке! А вот у тебя с мозгами, видимо, нет! - парирую жестко.
- Что ты сказала? - пытается давить интонацией.
- О! Я вижу не только с мозгами, но и со слухом? Рекомендую не напрягаться так сильно, а то импланты повыскакивают! - бросаю на эмоциях.
Она от неожиданности прикрывает грудь и шлепает губами.
Беру Ясмину за руку, разворачиваюсь и вижу всего в паре метров Багира Курхаева. Стоит прямо по середине коридора ведущего к дамским комнатам, ноги на ширине плеч, руки в карманах, на лице ухмылка. Мне кажется или он смотрит на меня с интересом?
- Котик, - обращается эта ошибка косметолога к мужчине. - Алиевская подстилка оскорбила меня! - наигранно выдаёт плачущие нотки в голосе.
Я пропускаю слова этой курицы мимо ушей. Лицо Курхаева становится суровым, он проходит мимо нас и через секунду я слышу, звонкие пощечины. От неожиданности останавливаемся и оборачиваемся. У Марьям разбита губа и опухла щека.
- А теперь извинись перед девушками, - говорит тоном, не требующим возражения.
- Извините, пожалуйста, это я виновата, - шепчет она, а у меня вновь пропадает дар речи при виде этой жестокости.
Да, несомненно, передо мной жестокий, безжалостный человек.
- Громче! - рявкает, вцепляясь Марьям в локоть. - Девушки не расслышали твоих извинений!
- Нет! - прихожу в себя. - Не нужно! Всё в порядке! - разворачиваюсь и утягиваю ошарашенную Ясмину за собой.
- Мамочки! - вцепляется мне в локоть Яся. - Кто этот монстр!?
- Даже знать не хочу! - бросаю коротко. - Забыли! Улыбочка!
Выходим в зал, а на встречу уже спешит обеспокоенный Аслан.
Ясмина уходит за стол.
- Видел со сцены, как ты ушла. Всё в порядке? - берёт меня за плечи. Поднимаю на него глаза и вижу, как он резко меняется в лице, глядя мне за спину.
Оборачиваюсь. Курхаев буквально тащит за локоть свою пассию, бросив на нас с Асланом непонятный взгляд.
- Что он там делал? - глаза Аслана бегают по моему лицу.
- Успокаивал свою нервную подружку.
- И всё? - с недоверием.
- И всё, - выдыхаю.
Аслан обнимает меня за плечи и целует в макушку. Возвращаемся на свои места.
- Наталия Владимировна! - обращается ко мне профессор. - Приглашаю вас посетить мою клинику и мне бы очень хотелось, чтобы вы проходили практику именно у меня. Очень надеюсь, что удастся вас уговорить и заманить, - прищуривается.
- Оу! Неожиданно, Баград Тигранович! - растерянно. - В клинику обезательно на днях приеду, а вот насчет практики нужно подумать, - улыбаюсь.
- Соглашайтесь, Наташенька, - говорит Бэлла Арсеновна, как выяснилось супруга Адамяна. - Мой муж редко кому делает подобные предложения.
- Я подумаю, - улыбаюсь.
Далее вечер проходит спокойно.
- Аслан, - поднимаю на него глаза во время танца. - Нам ещё долго здесь быть?
- Устала?
- Чуть-чуть, хочется на воздух, а ещё лучше в сауну - расслабиться, а потом в бассейн - взбодриться, а потом отдаться во власть Морфея.
- Быстро прощаемся и уходим! - глаза его вспыхивают, а у меня появляется мысль, что я ляпнула что-то не то.
В поместье приехали быстро, всё-таки Шумахер, есть Шумахер. Всю дорогу Аслан держал меня за руку, пару раз сжимая сильнее, чем следовало.
Аслан
“Отдаться во власть Морфея..., отдаться во власть..., отдаться..., отдаться...”, - как мантра звучит в голове. Отдашься ты только мне! Сильнее сжимаю Наташкину руку от накопившегося возбуждения и не смотрю, не смотрю, не смотрю. Потому, что, если поймаю её взгляд, она расстанется с одеждой настолько быстро, что от моей скорости охренеет даже Шумахер.
Сейчас задача номер один, не сорваться. Кому я вру? Эта задача с момента её приезда. И чем больше я её узнаю через поцелуи, касания, тем сложнее балансировать на грани “можно - нельзя”.
***
Машина останавливается, обхожу, помогаю Наталии выйти.
Красавица моя!
- Фуух! Наконец-то дома! - закидывает голову назад и прикрывает глаза, делая глубокий вдох-выдох.
А я пялюсь, как поднимается и опускается её грудь.
- Знаешь, что сейчас приблизит меня к ощущению вселенского счастья?
- Что?
Удерживается за мою руку и снимает поочередно туфли.
- Дааа, - закрывает глаза. - Блаженство!
У меня в глазах темнеет. Представляю, как она стонет это “даа” подо мной. Откашливаюсь.