Но, в основном, я сознательно глушил этот сверхъестественный слух. Поверьте, такое количество звуков и голосов в голове, конечно, не убивало, но делало существование невозможным... Не сосредоточиться ни на чём!
Я до сих пор помнил первые годы моей бессмертной жизни, и то, как я учился управлять этим даром. Правда на тот момент это казалось больше проклятием.
Звуки и голоса проникали в мои мысли даже во время дневного сна... Но я быстро обуздал свой дар.
И вот теперь мог пользоваться им исключительно по желанию.
Я прикрыл глаза... До меня донеслось множество тихих и громких звуков: голоса – детские, женские, мужские, плач младенцев, смех, музыка, пустые разговоры, чьи-то стоны во время секса... Много чего.
Но я сосредоточился на звуках музыки, девичьего смеха, пошлых стонов, а также наливающейся жидкости и бьющегося стекла. Эти звуки могли исходить только из трактира, я такие ни с чем не перепутаю.
Я направился к центру деревни. Старался держаться в тени, хотя, двигался я так быстро, что ни один человек всё равно не смог бы меня увидеть.
Через минуту я уже стоял напротив двухэтажного трактира, в тени здания. Луна сегодня благосклонно пряталась за облаками, так что тьма вокруг «центра местных развлечений», слабо освещённого четырьмя факелами, была совершенно непроглядной.
Возле самого входа, на крыльце, стояло несколько пьяных мужиков, двое из них тискали каких-то шлюх, выкрикивая пошлости, а девки премерзко смеялись, когда им задирали платья.
В нескольких метрах от крыльца ещё один пьяница справлял нужду, а недалеко от него кто-то ползал на четвереньках, не в силах сдержать тошноту...
«Какая мерзость!» – я с презрением наблюдал за смертными.
Мне нужна была новая одежда из этого времени. Но на этих людишек даже смотреть было трудно без отвращения, не то что жрать их или снимать с них тряпки и потом носить самому.
«Так, мне нужен кто-то другой, поприличнее... этих», – подумал я с кривой усмешкой.
Я огляделся. Где-то должен был быть тот, кто мне подойдёт. Нет, выпивать досуха никакого мужика я не хотел, мои аппетиты были больше нацелены на изящные женские формы.
Да и я желал просто побыть среди местных жителей, не привлекая лишнего внимания, и послушать их речь, узнать нравы. Изменилось ли что-то в их сознании за те два века, пока я спал?
И тут, на радость мне, из трактира вышел высокий молодой мужчина. Он явно был пьян, но держался уверенно, хоть и немного покачиваясь из стороны в сторону.
Судя по вышивке на одежде, а также широкой цепочке с блестящим камнем на груди, мужчина был богат.
По комплекции он был похож на меня – высокий, широкоплечий, стройный.
«Да, он мне определённо подходит...»
Мужчина спустился по лестнице с крыльца трактира, пару раз неловко споткнувшись, и побрёл по ночной улице меж нескольких домов, по виду, явно принадлежащих зажиточным людям. А потом свернул в ещё более тёмный переулок.
«Как удачно всё складывается... – подумал я. – И лишних свидетелей не будет».
Я шёл за молодым мужчиной на небольшом расстоянии, но достаточном, чтобы тот не счёл, что кто-то его преследует, и, наконец, сумел получше рассмотреть его одежду.
Да, странная была мода в этом веке...
На мужчине было короткое бордовое одеяние с мелкими пуговицами, сверху облегающее тело, но рукава были объёмные и покрыты вышивкой. Светло-бежевая рубашка, собранная на груди в мелкие складки, закрывала глубокий вырез верхнего одеяния и завязывалась причудливым образом на шее.