— Как вы сегодня, Джейн? — спросила доктор Лэнгли ровным, спокойным голосом.
Джейн на миг задумалась, её взгляд скользнул к картине на стене за столом. Это был абстрактный вихрь красок — яркий, хаотичный. Не её стиль, но ей всё же нравилось.
— Уставшая, — наконец призналась она. — Одиноко… Но я стараюсь держать себя в делах.
— Занимались своим искусством? — мягко уточнила доктор Лэнгли, с одобрением глядя на неё.
Джейн кивнула.
— Да. В основном цифровые работы. На прошлой неделе я закончила иллюстрацию для журнала, а сейчас начала проект для детской книги. Он небольшой, но… приятно что-то создавать.
— Замечательно, — сказала доктор Лэнгли, делая пометки. — Похоже, вы нашли то, что принадлежит только вам.
Джейн тихо рассмеялась.
— Это не только для меня. Мне ещё и платят… хотя я никому об этом не рассказывала.
Доктор Лэнгли заинтересованно приподняла бровь.
— Я открыла отдельный счёт, — призналась Джейн чуть тише. — Для выплат. Пока там немного, но… это моё.
— И каково это ощущение?
Джейн опустила взгляд на руки; лёгкая улыбка тронула её губы.
— Хорошо. Немного страшно, но хорошо. Будто я строю что-то своё… даже если никто этого не видит.
Позднее на той неделе
Мягкое свечение планшета озаряло небольшую студию Джейн. Тихий стук стилуса по экрану был единственным звуком в комнате. Она работала над серией иллюстраций для журнала о стиле жизни — рисунками к статье о скрытых жемчужинах Брайтона.
Джейн приблизила изображение кофейни, тщательно прорисовывая детали: тёплый свет в окнах, крошечные яркие цветы в ящике снаружи. Клиент просил передать уют — сделать так, чтобы место выглядело таким, где хочется задержаться.
Знакомый ритм работы увлёк её, и часы пролетали незаметно. Лишь когда планшет издал сигнал о новом письме, она посмотрела на время. Полночь.
Сообщение было от клиента:
«Черновик выглядит потрясающе! Я поделился им с редактором, и он в восторге. Если вы заинтересованы, мы бы хотели обсудить следующий проект уже в следующем месяце.»
Губы Джейн тронула лёгкая, довольная улыбка. Эти мгновения были недолгими, но такими важными. Они напоминали ей, что за пределами дома тоже существует мир — мир, где её работа имеет значение, даже если семья этого не замечает.
Она закрыла планшет и потянулась; суставы заныли после долгих часов за экраном. В доме царила тишина, а единственный источник света — уличный фонарь — бросал в окно бледное сияние.
Джейн подумала о Брайане, который, скорее всего, снова уснул в гостевой, о Максе и Эмме, которые за ужином едва удостоили её вниманием. Комок одиночества сжал грудь, но она оттолкнула это чувство, напомнив себе о только что прочитанном письме.
Она была сильнее их равнодушия.
***
Милые кукушки на каминных часах издали тихое «ку-ку», отсчитав очередной час. Когда-то давно, казалось, целую вечность назад, Брайан купил их на антикварной ярмарке, после того как Джейн обратила на них внимания. Часы стоили недорого, но хранили память, словно крошечный пузырёк с прошлым.
Джейн стояла на кухне, рассеянно проводя пальцами по краю столешницы и глядя на телефон. Сообщение от Макса было коротким, почти резким:
«В эти выходные домой не приду. Папа сказал, что могу остановиться в квартире.»
Она положила телефон, чувствуя тяжесть в груди. Для Макса не было ничего необычного в том, чтобы строить планы без её ведома, но лёгкая небрежность, с которой он упомянул Брайана, задела её. Она старалась не обижаться, но в последнее время это становилось всё труднее. Брайан больше ни в чём с ней не советовался. Сколько раз он пытался угодить сыну, стараясь произвести впечатление, и сколько раз при этом оставлял её в стороне?
Она повернулась к плите, помешивая суп, тихо булькавший в кастрюле. Знакомые движения немного успокаивали, хотя мысли бежали вперёд, полные невысказанных вопросов. Джейн посыпала суп щепоткой шнитт-лука для красоты. Брайан всегда подшучивал, что она готовит «на глаз», без мерок и рецептов. Макс когда-то любил помогать: бегал в сад за травами, радостно доставал ей всё необходимое. Куда исчез тот мальчик, который любил проводить время с мамой?