Но Брайан прошёл мимо. Холодный, уверенный, его рука крепко держала спутницу за талию, словно подчёркивая своё право на неё. Даже головы не повернул. В глазах защипало, ком подступил к горлу, во рту пересохло. Джейн сжала кулаки и заставила себя выпрямиться.
Нет. Только не здесь. Не на глазах у всех.
Поздно вечером, когда смена закончилась и она вышла через чёрный ход в узкий переулок за кафе, он появился снова. Брайан ждал. Небрежно прислонившись к кирпичной стене. В мягком свете фонаря его костюм был всё так же безупречен, словно на часах было не полночь, а середина дня.
Он бросил на неё тот самый взгляд, от которого раньше у неё слабели колени и сердце падало куда-то в пропасть. Но теперь… теперь он приносил лишь резкую, тошнотворную боль. В животе всё сжалось, будто изнутри полоснули ножом.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она, стараясь говорить ровно, но голос всё же дрогнул.
— Хотел тебя увидеть, — ответил он. Голос был мягок, почти ласков, но слишком сдержан. Как будто рядом стоял невидимый зритель, для которого они оба играли роли.
Джейн посмотрела ему в лицо и, не удержавшись, выпалила:
— Я… Мне нужно с тобой поговорить. Это важно.
Серо-стальные глаза сузились под густыми бровями. В уголке глаза дёрнулась знакомая мышца — тот самый нерв, который всегда выдавал его раздражение. Он нахмурился и быстрым взглядом просканировал пустой переулок, словно проверял, не слушает ли кто-то.
— Что случилось, Джейн? У меня мало времени, — сказал он.
— Я… я беременна, — выдохнула она. Слова сорвались с губ, как камень со склона: остановить их было уже невозможно.
Он застыл. Несколько секунд просто смотрел на неё, словно не в силах поверить. Лицо окаменело, челюсть напряглась, и он выпрямился, собирая остатки самообладания.
— Ты уверена? — спросил он глухо, отрывисто, будто каждое слово обжигало ему горло.
— Конечно, уверена! — голос Джейн сорвался, остро прорезав тишину. — Я подумала… ты должен знать.
Он провёл ладонью по волосам и резко отстранился от стены. Его взгляд метнулся в сторону, словно он отчаянно искал выход, хоть какую-то щель, чтобы выскользнуть из этой реальности.
— Это… плохо, Джейн. Ты ведь понимаешь. У меня есть обязательства.
— Обязательства? — переспросила она, и голос предательски дрогнул. — Брайан, речь идёт о твоём ребёнке.
— И что ты хочешь от меня? — резко бросил он. Голос стал жёстким, как удар хлыста. — Думаешь, моя семья это примет? Думаешь, они примут тебя?
Слова обрушились сильнее пощёчины. Джейн отшатнулась, сделала шаг назад, будто он толкнул её. В горле встал ком, но слёзы так и не прорвались. Она лишь покачала головой, не в силах поверить, что всё это — правда.
— То есть… всё? Ты просто уйдёшь, будто ничего не произошло?
Он тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу и снова посмотрел на неё. Взгляд был пустым, но в глубине промелькнуло что-то, похожее на жалость. Или, может быть, ей это только показалось.
— Я не могу, Джейн. Я не могу в это ввязаться. Ты знала, на что шла. Ты знала, что это было.
— А что это было, по-твоему?! — прошипела она, вцепившись взглядом в его глаза. — Просто интрижка с «девочкой из народа»? Немного острых ощущений, а потом обратно — в свой безупречный мир?
Он смотрел на неё долгие, выматывающие секунды. Ни оправданий, ни попытки смягчить сказанное. Потом равнодушно пожал плечами и, не проронив больше ни слова, развернулся.
Он не оглянулся. Не остановился.
А Джейн осталась стоять неподвижно, глядя ему вслед, пока его силуэт не растворился в темноте, оставив её одну в холодном, безмолвном переулке. И только тогда, впервые с того самого момента, когда она увидела две розовые полоски, она позволила себе заплакать.
Она плакала за себя. За разбитые мечты. За будущее, которого больше не будет. И за ребёнка, чья жизнь начнётся с тяжести невыполненного обещания.
Уличные фонари отбрасывали длинные тени на сонную пригородную улицу. Их тусклый янтарный свет просачивался сквозь щели занавесок скромного двухэтажного дома. Внутри, в ночной тишине, едва слышно тикали часы — будто само время стало осязаемым, чем-то, что ускользает сквозь пальцы, натёртые и уставшие от слишком крепкой хватки.