Вслед за ней появился Макс. Тяжёлые шаги, наушники, болтающиеся на шее. Он пробурчал что-то вместо приветствия, распахнул холодильник, вытащил коробку сока и, не сказав ни слова, ушёл обратно наверх.
Джейн осталась посреди кухни, позволяя тишине обволакивать себя, как второй коже. Сделала глоток остывшего кофе. Одиночество не было для неё чем-то новым. Оно стало частью её самой, вплетённой так глубоко в ткань повседневности, что Джейн уже не была уверена, узнает ли себя без него.
На столешнице ожил телефон: резкая вибрация прорезала тишину. Она машинально взяла его в руки. Сердце сжалось, когда она прочитала короткое сообщение: «Опять задерживаюсь. Не жди».
Её пальцы замерли над экраном на мгновение, прежде чем телефон опустился на стол. Боль сдавила грудь, будто тиски. Она должна была привыкнуть. И привыкла. Но это не значило, что боль притупилась.
Внезапный стук в дверь заставил её вздрогнуть. Джейн нахмурилась, вытерла руки о кухонное полотенце и направилась к выходу. Пульс ускорился, когда за матовым стеклом обозначился силуэт.
Лив.
Джейн открыла дверь, и в дом ворвался холодный воздух. Подруга вошла, окинув её привычным, внимательным взглядом. Лив никогда ничего не упускала.
— Почему ты не сказала, что приедешь? — в голосе Джейн проскользнула неожиданная радость от встречи со старой подругой.
Лив редко приезжала. Возможно, потому что в прошлом она была для Джейн частью той же истории, что и Брайан. Хотя вчерашний телефонный разговор с ней показался Джейн… странным.
— Ты выглядишь ужасно, — сказала Лив, стягивая шарф. В её резких словах слышалась забота. — Что происходит?
Горький, глухой смех сорвался с губ Джейн:
— Кроме того, что муж обращается со мной как с призраком, а дети — как с мебелью?
— Не надо, — твёрдо остановила её Лив. — Не обесценивай. Расскажи мне.
На секунду Джейн замялась: инстинкт спрятаться боролся с потребностью наконец сбросить груз, который она несла слишком долго. Но плотина треснула, и слова хлынули: поздние возвращения Брайана, его холодность, та женщина из офиса с безупречной причёской и фальшивым смехом… Когда она закончила, голос дрожал. А взгляд Лив потемнел от злости.
— Надменный ублюдок, — тихо пробормотала она. — Он ведь даже не понимает, что у него есть, правда?
Джейн покачала головой, чувствуя, как в горле сжимается комок:
— Дело не только в нём, Лив. Это всё… всё сразу. Я будто исчезла. Будто меня больше нет.
Лив подошла ближе и крепко сжала её плечи:
— Послушай меня, Джейн. Ты всё ещё здесь. Живая. Настоящая. Просто нужно снова себя найти. И если этот осёл в дорогом костюме так и не проснётся, не поймёт, что теряет, значит, он потеряет. Но не ты.
Они проговорили весь день, но к вечеру Лив пришлось уйти: дома её ждали двое подростков. Это был её способ «вернуть долг» системе, которая в целом оказалась к ней благосклонной. Хотя Лив почти никогда не упоминала о случаях, когда та же система предавала её слишком жестоко.
Джейн слабо улыбнулась. Тяжесть в груди отступила: не исчезла, но ослабла. Лив всегда была её опорой, голосом разума, когда весь мир трещал по швам.
И сейчас это было именно то, в чём она нуждалась.
Глава 2
Морской воздух в Брайтоне был куда резче, чем в Абергеле: солёный, ледяной, он хлестал Джейн по щекам и пробирался под ворот пальто. Она натянула шарф повыше, спрятала руки в карманы и прибавила шагу. Вокруг кипела жизнь: влюблённые пары гуляли, держась под руку, уличный музыкант выводил простые аккорды на гитаре, раздавался смех, сливались голоса прохожих. Но Джейн почти ничего этого не замечала.
В её голове снова и снова звучали слова Лив, сказанные тем утром: «Ты должна найти её снова». Но кого именно?
Она уже не была уверена, осталась ли в ней прежняя Джейн. Последний раз она чувствовала себя собой в Абергеле, сидя на облупленных бетонных ступенях старого здания с альбомом на коленях, вдыхая солоноватый ветер, смешанный с ароматом полевых цветов. Тогда ей хотелось лишь одного — сбежать: прочь от улиц, усыпанных сосновыми иголками, от тени материнской зависимости и бесконечных пересудов о пьющем, равнодушном отце.