- Ой, да брось! Тебя явно что-то гложет. Ведешь ты себя как конченая психопатка и явно торопишься на тот свет. Так что, раз осталась, то говори.
- Надо же! Серийный убийца и психолог в одном лице. Или ты как священник, выслушивающий последнюю исповедь? - Джеки не могла понять почему, но страх куда-то исчез. Она видела такое, когда смертельно больной пациент принимает тот факт, что жить ему осталось пару месяцев. Он словно отпускает ситуацию, и приходит покой. Маррол испытывала сейчас нечто подобное.
- Эй! Я – наемник. Попрошу не путать. Серийники убивают ради собственного удовольствия, а мне за это платят, – притворно оскорбился Лоу.
- Да? И много?
- Достаточно, чтобы за мной прилетел вертолет и вытащил из той задницы, в которой я оказался, – подмигнул он девушке. – Не съезжай с темы. Я слушаю.
Джеки немного помялась, соображая с чего бы начать.
- Я закончила ординатуру в двадцать восемь лет, решила пойти по стопам отца и ушла в армию. Там была полевым хирургом четыре года. Побывала в горячих точках. Ну знаешь, где повсюду только кровь, грязь и слезы. Затем вернулась, жила в Нью-Йорке. Там работала хирургом общей практики, и довольно успешно. Карьера шла в гору со скоростью истребителя.
Маррол прервала рассказ, погрузившись ненадолго в воспоминания, но заставила себя вернуться в реальность. Киллер терпеливо ждал, не пытался перебивать или вставлять неуместные комментарии.
- Однажды к нам в отделение поступил мужчина. Позже выяснилось, что он тоже ветеран. Мы даже в одной точке побывали, только в разное время. И я в более благоприятное и безопасное. В той стране шла война, и некому было позаботится об опасных для жизни отходах. Тогда все просто сжигали. Никто не знал к чему это может привести. Дым от этих пожаров оказался крайне токсичен. Сначала он уничтожал легкие, затем токсин попадал в кровь, медленно уничтожая остальные жизненно важные органы. В таких случаях ничего нельзя сделать, – голос доктора дрогнул, и она поспешила протолкнуть вставший в горле ком большим глотком алкоголя.
- А как же пересадка?
- Слишком обширные повреждения. Ни одна врачебная комиссия не одобрит такую операцию. Пересадить даже один донорский орган сложно, велик риск отторжения. А там требовалось заменить чуть ли не всё. Мне не оставалось ничего, кроме как выписать обезболивающие, которые ничерта не помогали, и отправить его домой умирать.
И тогда пациент попросил меня о том, что в том штате считается убийством. Эвтаназия. Он испытывал настолько мучительные боли, что буквально молил меня убить его. И я это сделала. И об этом узнало мое начальство. Все выглядело как сердечный приступ, и шум поднимать не стали, боясь за репутацию больницы. Меня уволили и велели убираться на край света, занесли в черный список. Ни одна уважающая себя клиника не возьмет меня к себе на работу. Так я оказалась в этой дыре.
- Погоди, но ты же работаешь! – тем временем бутылка Лоу стремительно пустела, но за новой он решил не ходить.
- Работаю. В Кроулфолзе всегда нехватка врачей. Здешнее руководство закрыло глаза на нелестную характеристику. Нужно же кому-то работать.
Джеки откинула голову и устало закрыла глаза. Признание вымотало даже больше, чем двенадцатичасовая смена. Но как приятно было наконец проговорить это вслух, сбросить с себя хоть маленький кусок этого огромного балласта.
- Мне жаль, – крепкая ладонь участливо сжала плечо и дышать будто стало легче. Не отдавая себе отчета, Джеки наклонила голову и потерлась щекой о его руку.
- Спасибо, но не стоит. Я не жалею.
- И правильно. Ты все сделала правильно, – Лоу ответил на ласку и уже всей шершавой ладонью гладил ее лицо, изредка касаясь губ подушечкой большого пальца.
Джеки открыла глаза и наткнулась на такой взгляд голубых глаз, что стало ясно – он понимает.
- Вот почему я все еще здесь. Я такая же убийца, как и ты. Только сумевшая избежать наказания. Возможно, ты и есть моя кара за грехи прошлого, – тихо заключила Маррол, не разрывая зрительного контакта.
- Такая же убийца, как и я… - еле слышно ответил Гордон и потянулся к ее губам.
На этот раз не было ни неловкости, ни сомнений. Джеки видела в киллере своего человека и желала его всем своим существом. Одним ловким движением она откинула край пушистого чуть влажного полотенца в сторону и с жадностью набросилась на стремительно твердеющий член. Маррол чувствовала, как ствол толчками поднимается и становится больше прямо у нее на языке. Гордон тяжело задышал над головой, происходящее ему явно нравилось.