- Какая голодная! – Лоу запустил пальцы в пшеничные волосы и с силой потянул вверх. Маррол злобно зарычала, сцепив зубы. - Дааа! Такой ты мне нравишься больше. Давай, не сдерживай себя, - приказал Лоу и опустил ее голову к своему паху.
И Джеки опустилась, заглотила почти до корня и довольно замычала. Все было таким порочным, но таким правильным. Словно две сильнейших стихии слились в горячем танце, словно два гордых льва - одинаково сильные и свирепые - сражаются за право главенствовать.
Выпустив член изо рта, Джеки притянула Гордона за шею и заставила поцеловать себя, ощутить на языке собственный вкус. Не то, чтобы Лоу сопротивлялся, напротив, он словно чувствовал момент, когда надо прогнуться, а когда надавить.
Не было долгих раздеваний и предварительных ласк. Каждый сам срывал с себя одежду, бросая куда придется. Им не нужна была кровать, слишком необузданным было желание, чтобы тратить драгоценные секунды на перемещение по дому. Они дарили друг другу поцелуи-укусы, Лоу царапал девушке спину, сжимал ягодицы так сильно, что наверняка утром вся задница будет в синяках.
И Джеки сжимала в ответ. Вдавливала в себя мускулистое тело, будто пыталась слиться в единое целое. Откуда-то взялось дикое звериное желание укусить, пометить, чтобы Гордон, глядя на зарубцевавшуюся рану, вспоминал свое приключение в Кроулфолзе и саму Джеки. И когда Лоу все-таки прогнул ее, повалил на лопатки и начал протискиваться в тугое отверстие, девушка вцепилась в его ключицу зубами.
Гордон не отпрянул, не оттолкнул, лишь громко зашипел, принимая условия. Они разделяли боль на двоих, чтобы потом наградить друг друга удовольствием. Джеки так сильно сжимала чужую плоть, что в какой-то момент во рту стало горячо и появился металлический привкус. Лишь тогда она отстранилась. Чужая кровь вытекла из уголка рта маленькой каплей.
Гордон замер, перестал напирать, и Джеки испугалась, что все испортила, что это оказалось слишком. Она неуверенно подняла глаза, собираясь извинятся, если придется, но столкнулась лишь с потемневшим затуманенным взглядом. И лишь тогда поняла, что Лоу вошел в нее полностью и просто великодушно дает короткую передышку.
- Дикая! – прорычал ей в лицо киллер и, потянув за волосы, заставил запрокинуть голову и открыть доступ к шее.
А затем двинул бедра чуть назад и снова вошел грубым резким толчком. Джеки застонала от смеси боли и наслаждения. Как врач, она точно знала, что Гордон ее порвал. Но было абсолютно наплевать. Какая разница, если завтра она уже будет остывающим трупом в собственном доме. Боли не будет, ничего не будет.
Лоу врывался в тело девушки снова и снова, рычал и стонал, кусался и матерился, но не останавливался ни на секунду. Взвинчивал темп все сильнее, пока долгожданная острая волна оргазма не накрыла их, заставив кричать, как никогда раньше.
В себя его привели несильные шлепки ладони по бедру. Джеки просила его отпустить и позволить отдышаться. Лоу отпрянул, встал на колени, благодарно целуя припухшие губы.
На дрожащих ногах они добрались до спальни и сразу же нырнули под одеяло. Усталость брала свое.
- Сделай одолжение, - на краю уплывающего в сон сознания пробормотала Джеки, - Убей меня во сне.
А в следующую секунду провалилась в царство морфея.
Год спустя.
Джеки закинула в рюкзак грязную рабочую форму и застегнула молнию. Накатило чувство дежавю. Ровно год назад она так же, как и сейчас, собиралась ехать домой после долгой смены. И именно в этот день она пережила самые яркие часы своей жизни.
В то утро она не должна была проснуться. Но когда солнце поднялось в зенит и упрямо ворвалось в окно спальни, Джеки открыла глаза.
Рядом никого не было. И ни в спальне, ни во всем доме не было и намека на присутствие посторонних. Если бы не саднящее до скрипа зубов тело и записка на прикроватной тумбе, то Маррол бы решила, что все это было сумасшедшим сном.
Записка. Маленький зеленый стикер, на котором кривым почерком выведена короткая фраза "Такая же убийца, как и я".
Непонятно зачем, но Джеки сохранила этот маленький листок. И даже больше, носила его в бумажнике под защитной пленкой. Чтобы каждый день видеть и не дать себе возможности забыть.
Иногда по ночам она задумывалась, как теперь живет Лоу. Осел ли в какой-нибудь стране или все еще кочует. Думала, и в тайне надеялась однажды увидеть его снова. А утром гнала от себя эти глупые мысли и шла на работу. День за днем. Неделя за неделей.
В первые дни Маррол не могла нарадоваться, что жива. С искренним восторгом встречала каждое новое утро. Даже навестила миссис Лорен. Та, конечно, уже слабо воспринимала происходящее вокруг и Джеки даже не узнала.