Леви не знает наверняка, но допускает, что единственный мужчина, ради которого Марго по-настоящему переступала через себя, был Романов. Просто догадки, основанные на личных наблюдениях Леви, ведь двери в эту часть жизни Марго всегда были плотно закрыты для него. Он многого не знал ни тогда, ни сейчас, и их разрыв никогда не был предметом обсуждений, пусть Леви и стал тому причиной, хоть и косвенной.
— Где та грань? — голос Марго выводит Леви из размышлений, он убирает турку с огня и смотрит на подругу. — Когда твои жертвы просто «забота», а когда они по-настоящему вредят тебе? — Марго сгибает ногу в колене, и одеяло соскальзывает с нее, обнажая бедро — Леви неловко отводит взгляд. — Я, черт возьми, не понимаю этого. Вставать раньше, чем привыкла, чтобы приготовить завтрак; смотреть фильм, который он давно хотел посмотреть, пусть тебе и неинтересно вовсе; улыбаться его матери и обнимать при встрече, зная, что она ненавидит тебя и полощет за спиной; бросать курить, потому что ему не нравится запах сигарет и…
Марго вдруг замолкает и просто продолжает смотреть в потолок. Леви понимает, о чем говорит Марго, но в отношениях с Велиной никогда не задумывался о том, что делает и по какой причине. Леви просто хотел радовать девушку, которую впустил в свою жизнь, при этом ни секунды не чувствовал себя ущемленным.
— Полагаю, что тебе меньше нужно думать об этом, — обрывает тишину Леви. — Ты можешь делать все, что хочешь, на самом деле. — Леви переливает кофе из турки в чашку и решает сменить тему. — Так вы… Вы вместе?
— Мы не обсуждали это, — Марго перекатывается на живот, упирается подбородком в ладони, и теперь ее лицо занимает почти весь экран. — Мы разговариваем каждый день, видимся по возможности, он определенно точно флиртует со мной, и я тоже, но мы… Мы даже не целовались. Так что, нет?
— Отсутствие близости между вами, не значит, что вы не вместе, — Леви отпивает немного кофе и на мгновение блаженно прикрывает глаза. — Не думаю, что он стал бы тратить свое время на ежедневное общение с тобой, если бы не рассматривал всерьез.
— Думаешь?.. — Леви слышит в ее голосе неприкрытую надежду, и, по непонятной ему причине, испытывает вину. — Он нравится мне, Левик. Очень. Я… Я просто ужасно боюсь.
— Чего же?..
— Многого. Знаешь, у меня достаточно причин для этого… Я даже боюсь называть тебе его имя, вдруг ты хорошо его знаешь и не одобряешь или, наоборот, знаешь недостаточно и сделал о нем поспешные выводы. Или…
— Тебе не обязательно прислушиваться к моему мнению, Марго, — обрывает ее взволнованную речь Леви. — Я могу думать о нем все что угодно, и не значит, что буду прав в своих суждениях и, соответственно, в выводах.
— Знаю, но ведь ты мой лучший друг. Ты моя семья, Леви. Это важно для меня… Важно, чтобы люди, которых я люблю, принимали друг друга. Я… Я больше не хочу выбирать, Леви. — Марго вдруг замолкает, и Леви более не находит подходящих слов. — Знаешь, он заставляет меня чувствовать себя особенной. Такого не было уже очень и очень давно. Наверное, этого достаточно?
— Наверное…
***
Леви заходит в зал суда первым. Садится за стол стороны защиты, слева от судьи, и устало откидывается на спинку стула. Следом заходят конвоиры, Леви не оборачивается, но слышит, лязг наручников и оглушительный затвор замка.
— Привет, — хриплый голос звучит за спиной. Зал небольшой, и клетка находится буквально в полуметре от стула, на котором сидит Леви. — Какой план?
— Что-то изменилось? — Леви садится полубоком и смотрит на Демьяна, тот в ответ лишь качает головой. — Тогда все просто, я, как твой адвокат, обязан ходатайствовать о более мягкой мере пресечения. В нашем случае это залог и подписка о невыезде.
— И обе нереальные, — усмехается Демьян. — Понял.