— Поддерживаем прокурора, уважаемый суд.
— Защита?
— Да, Ваша честь, — Леви неторопливо встает, поправляя полы пиджака. — Мы возражаем против удовлетворения ходатайства следователя, поскольку считаем, что избранная мера пресечения является чрезмерно суровой. — Леви торопливо обводит языком вмиг пересохшие губы. — При задержании мой подзащитный не оказывал сопротивления, не предпринимал попыток скрыться и в период расследования активно сотрудничал со следствием. Свою вину в причинении потерпевшему вреда здоровью Белозёров не оспаривает, сторона защиты не согласна лишь с квалификацией. — Леви на мгновение прикрывает глаза, с нажимом трет большим пальцем корпус металлической ручки. — Мой подзащитный не давал поводов сомневаться в его добросовестном поведении. Несмотря на отсутствие постоянного места жительства и родственных связей, как отметил уважаемый прокурор, Белозёров располагает достаточными финансами для внесения залога и своего обеспечения, в случае наложения дополнительных запретов. Мы согласны на любые запреты, предусмотренные шестой частью. Кроме того, соглашение со мной заключено на весь период судопроизводства, вплоть до вынесения приговора по делу, и предусматривает оказание иной помощи, которая может потребоваться доверителю в этот период.
— Сумма залога?
— До трех миллионов рублей, Ваша честь. Конкретная сумма на усмотрение суда. Кроме того, мера пресечения в виде подписки о невыезде вполне применима по отношению к моему подзащитному. Скрываться от следствия, а в дальнейшем от суда он не намерен, заинтересован в верном рассмотрении уголовного дела и установления всех обстоятельств, поскольку, как я уже говорил ранее, сторона защиты не согласна с квалификацией следствия. У меня все.
— Белозёров, — судья переводит взгляд на Демьяна. — Поддерживаете своего адвоката?
— Да, Ваша честь.
— Суд удаляется в совещательную комнату, оглашение через тридцать минут.
Судья торопливо покидает зал, развивая полы мантии, а за ним секретарь. Леви раздраженно бросает ручку на стол и поворачивается к Демьяну. Однако тот даже не смотрит на него, отворачивается и через прутья протягивает руки одному из конвоиров, пока второй отпирает решетку. Когда Демьяна выводят из зала, прокурор встает со своего места и неторопливо идет к выходу. Леви невольно провожает его взглядом — тот смотрит в мобильный, явно с кем-то переписываясь, и улыбается. Дверь захлопывается, и они остаются втроем в напряженной тишине.
— Об этом же не было в материалах дела, — отмечает Велина, обращаясь к Леви. — Я читала его дважды.
— О чем ты? — Егор подается вперед, уткнувшись локтями в колени.
В любой другой ситуации Леви никогда не стал бы обсуждать нечто личное в присутствии лиц, участвующих в деле, а уж тем более следователя, но, оказавшись втроем, они могли позволить себе нечто подобное. В конце концов, они были знакомы со студенческой скамьи, Велина и Егор и вовсе учились в одной группе.
— Нет, — Леви садится на свое место и откидывается на спинку стула. — Там этого точно нет.
— Да о чем это вы, конспираторы чертовы…
— Сведения о сестре Демьяна, — отвечает Велина. — Не было похоже, что прокурор просто ткнул пальцем в небо.
— Я не при делах, — Егор вскидывает руки в примирительном жесте. — Это все не имеет отношения к делу. Мне лишняя информация не нужна, и поверьте мне, наличие у него сестры, свата и брата никого не интересует, уж тем более прокурорских. Меня никто и ни о чем не спрашивал.
Леви чувствует, что распадается на части, теряет контроль над ситуацией и собственными эмоциями. Подобное случается нечасто. Он согласен с Велиной, вопрос прокурора не кажется случайностью, и неприятная догадка обжигает сознание точно кипятком. Леви неглупый, он прекрасно понимает, что это все может значить для него.
— Тогда откуда?
— Это же Ларионов, — говорит Егор таким тоном, словно это все объясняет. — У него чуйка как у псины.
— Егор, — Велина смотрит на Егора с осуждением, но тот лишь пожимает плечами.
— Ну а что? Дотошный просто жесть. Он мне несколько раз возвращал обвинительное заключение из-за пунктуационных и орфографических ошибок. — голос его вдруг меняется: — «Это официальный документ, Калинин, а не твоя школьная тетрадь». Не поверишь, сколько раз я перечитывал обвиниловку по Демьяну — комар носу не подточит.