— Звучит интересно, — Велина улыбается шире, и Леви неожиданно подмечает для себя, что у нее появляются глубокие ямочки на щеках. Точно, как у Марго. — И что происходит, когда наступает день?
— Я объявляю, кого убили прошлой ночью. Этот человек открывает карту и выходит из игры. Он не может ничего говорить и не может узнать, кто его убил. Этот игрок не голосует, ничего не обсуждает и не комментирует. — Алиса спускается с дивана и берет со стола горстку орехов. — Днем мы можем общаться и угадывать, кто преступник. Потом начинаем голосовать. Тот, за кого проголосуют, выбывает из игры, но прежде может сказать, кого подозревает сам.
— Ты все еще любовница, — издевательски тянет Романов, за что мгновенно получает орешком по голове.
Леви невольно замечает, как Марго подходит к Романову, забирает джойстик из его рук и садится к нему на колени. Она обвивает руками шею, немного наклоняется вперед, ведет по кончику его носа своим и улыбается, зажав зубами нижнюю губу. Ладони Романова накрывают ее бедра, скользят ниже к коленям, поднимаются вновь, прячась в полах пышной юбки, и Леви заставляет себя отвести взгляд.
— Можно усложнить игру, — предлагает он. — Разделить карты на горожан, отщепенцев и преступников. И вслепую набрать число карт из каждой колоды. Тогда мы точно не будем знать, какие именно роли задействованы в игре.
— Отличная идея, — поддерживает его Полина.
Еще со школы в бесконечных шумных компаниях, в которых ему приходилось проводить время из-за Марго, он и Полина были отщепенцами. Они забивались в самый дальний и тихий угол, потягивали безалкогольные напитки, разговаривали на разные темы и сбега́ли самыми первыми. Иногда Леви задается вопросом, на чем держится дружба Полины и Алисы. Однако, когда его посещают подобные мысли, он напоминает себе, что сам состоит в подобных отношениях долгие годы.
Леви вздрагивает, когда входная дверь резко распахивается и мгновенно оглушительно захлопывается. Эдуард вваливается в квартиру, шумно топчется на пороге, встряхивает с ботинок снег, держа в руках на вид тяжелые пакеты. В какой-то момент Леви отчетливо слышит звон стекла и с тихим вздохом качает головой: Демьян будет просто на седьмом небе от счастья.
— Папочка пришел! — кричит Эдуард из прихожей, торопливо раздевается и заходит в гостиную. — Надеюсь, вам всем есть восемнадцать, малышня?
— Эдик, ты омерзительный, — ворчит Алиса, но первой подходит к нему и заглядывает в один из пакетов. Она удивленно вскидывает брови, но после ее лицо становится настолько щенячье — благодарным, что Леви едва сдерживает смешок, маскируя его за кашлем. — Омерзительно очаровательный.
— Спасибо, — Эдуард игриво двигает бровями. — Я знаю.
— Мильштейн, — Демьян забирает один из пакетов и облегченно выдыхает. — Обожаю тебя.
— Моя вера не позволила мне оставить вас с Леви один на один, — Эдуард ерошит волосы Леви и тихо посмеивается. — Он уложит вас спать сразу после боя курантов.
Спустя каких-то полчаса, чуть подвыпившая и уже совсем веселая Алиса раздает карты. Разумеется, она ведущая, и ехидные замечания Романова не смогли этого изменить. Было решено выбрать до шести карт мирных жителей, три особые карты и четыре карты преступников. Леви забирает свою карту и тихо фыркает.
— Я знаю, кто попался Душниле.
— Я тоже, — говорит Алиса и устраивается на диване. — Очевидно же.
— Готов поставить деньги, — Эдуард, не глядя на Алису, поднимает ладонь и мгновенно получает от нее «пять».
— Удваиваю, — выкрикивает Егор и звонко целует Олесю в щеку.
Леви вскидывает брови и обводит взглядом ребят: все, кроме Велины и Демьяна переглядываются между собой и тихо посмеиваются. Он всеми силами пытается сохранить серьезное выражение лица, но, кажется, безуспешно.
— Каждый год одно и то же, — усмехается Демьян и отправляет в рот полную ложку оливье.
Романов отбивает напряженную дробь ладонями по столу, и спустя мгновение Леви слышит их громкое и дружное:
— Маньяк!
— Блин… — выдыхает Леви разочарованно и бросает карту на стол. — Поменяйте мне карту.
***
Марго заходит на балкон и тихо прикрывает за собой дверь. Она сильнее запахивает полы пуховика, встает рядом с Леви и прижимается к его плечу своим. Они стоят, прислонившись спинами к балюстраде, и смотрят в окно. Молчание не кажется Леви неловким или тягостным. Он прикрывает глаза и глубоко выдыхает. Время от времени ему необходимы эти короткие передышки, и Марго об этом знает, как никто другой.