Такой же, как она сама.
Цвет светофора сменяет на зеленый, и Леви трогается с места, отгоняя тоскливые мысли.
— Когда ты рассказал о своих отношениях с Лилей, я переживал, что у твоей матери случится инсульт, — Леви едва сдерживает зевок. — У нее тогда действительно на лице застыло очень странное выражение. Уверен, именно так скукоживается полость рта после неспелой хурмы.
— Я тогда успел набрать сто двенадцать, — Эдуард тихо смеется, подается вперед, и голос его становится значительно тише. — Но вскоре никакой Лили не стало. Смекаешь? Мне нужна женщина, способная противостоять моей матери.
— Полагаю, с такими требованиями тебе грозит умереть старым девственником, — Леви тихо смеется, но решает все же перевести тему. — Ладно, выкладывай. Ты не звонишь просто поболтать.
— Друг называется, — ворчит Эдуард, но все же сдается: — Моя мать приглашает тебя на ужин. Она просит, а если быть честным, настаивает, чтобы ты пришел. И, кажется, она хочет тебя с кем-то свести.
— Ну, полагаю, это не так уж и плохо, — Леви улыбается, увидев замешательство на лице Эдуарда. — Я завидный вариант. Женщине не грозит получить в подарок еврейскую свекровь.
— Уверен?
— Почему бы и нет? Может, мне не хватает «хорошей девочки из интеллигентной семьи».
— Звучит почти как твоя грязная фантазия, — сквозь смех выдает Эдуард.
Леви тоже не сдерживает смешок. На самом деле в сказанном им нет лжи. В последнее время он часто думает, что ему стоит найти кого-то. Кого-то, кто будет ждать его дома, целовать при встрече и обнимать перед сном. При этом у него нет никакого желания знакомиться, ходить на свидания, вновь впускать кого-то в свою жизнь, чтобы вскоре услышать то, что уже слышал бесконечное количество раз.
Звук уведомления отвлекает Леви от дороги, и во всплывающем окне он видит короткое сообщение от Велины: «жду в нашем кафе».
— Уверен, это худшее из твоих решений. Тебе не стоит приходить, — после недолгого молчания отзывается Эдуард. — Сомневаюсь, что тебе нужен кто-то кроме твоей…
— Посмотрим, — резко обрывает его Леви, не желая слышать очередную глупость. — Значит, завтра вечером?
— Завтра вечером, — уныло соглашается Эдуард и первым обрывает звонок.
***
Леви переступает порог круглосуточного кафе и, не раздумывая, идет к самому дальнему столику у окна. Он не был в этом месте с тех пор, как расстался с Велиной, но обстановка совсем не изменилась, впрочем, Велина тоже. Леви замечает ее сразу и останавливается, позволяя себе небольшую слабость — полюбоваться со стороны.
Велина сидит за их столиком, подперев подбородок рукой, и смотрит в окно. Алый пиджак висит на спинке стула. Смоляные волосы, туго стянутые в высокий хвост, лежат на обнаженном плече: Велина всегда любила эти вязанные топы без рукавов с высоким горлом. Обтягивающие, черные, абсолютно не скрывающие отсутствия нижнего белья. Ее губы, покрытые матовой помадой, без блеска, поджимаются и расслабляются. Леви знает, что сейчас Велина их нервно покусывает изнутри, чтобы не испортить макияж. В свободной руке она держит металлическую откидную зажигалку — подарок Леви на месяц отношений. Просто безделушка, не стоящая внимания. Леви даже удивлен, что Велина все еще пользуется ей. Такая глупость. Леви отрывисто выдыхает и подходит ближе, уже не пытаясь скрыть своего присутствия.
— Привет, — он отодвигает стул напротив Велины, вешает на спинку пиджак и садится. Перед ним стоит чашка эспрессо без сливок. Леви подается вперед и вдыхает аромат: лимон, карамель и цветочные ноты. Его губы невольно расплываются в улыбке. — Все еще помнишь, какое зерно я люблю?
— Несложно запомнить, если пьешь только его, — Велина усмехается и касается тыльной стороной пальцев его чашки. — Кажется, еще не остыл.
Леви отпивает немного кофе и блаженно прикрывает глаза. Горячо, но не обжигающе. Крепкий, без сахара. Идеально. Он устало трет переносицу под очками и в этот раз не сдерживает зевка.
— Опять работал в выходной? — Велина хмурится, откидывает крышку зажигалки и вновь захлопывает. — Ты неисправим.