Леви обреченно прикрывает глаза, концентрируясь лишь на мягком поглаживании. Это успокаивает. Он понимает, что в словах Велины слишком много правды, и она его убивает. Все эти месяцы его слепая вера, не позволяла ему думать, смотреть на ситуацию иначе, более трезвым взглядом. Леви не разрешал себе сомневаться в словах Демьяна, и это его профессиональная ошибка.
— Тебе стоит временно отложить слова Демьяна, свою веру в него и любовь к этой семье, спрятать в ящик и запереть его понадежней, — Велина подается ближе, и ее рука скользит выше, вверх по предплечью. Леви чувствует тепло ее ладони даже через ткань рубашки. — Делай свою работу, Леви. Наша задача — защищать доверителей, даже если они виноваты, но это не значит, что мы обязаны слепо верить им. Напротив, ты сам мне говорил, что мы должны знать правду, чтобы иметь возможность помочь по-настоящему.
В кафе приглушенный свет и густой аромат кофе. Леви чувствует дикую усталость, но не хочет уходить. Ему претит одна лишь мысль разбить этот хрупкий иллюзорный купол, дающий ощущение того, что его мир не разрушен и остался прежним. Он чуть сдвигается, кладет голову на свою руку, уткнувшись лбом в изгиб локтя, и прикрывает глаза. Ему не приходится ждать, пальцы в давно знакомом жесте, зарываются в его волосы, а ногти почесывают кожу. Леви знает, что Велина делает это неосознанно, наверняка глубоко погрузившись в свои мысли, и пройдут считаные секунды, когда она все же отдернет свою руку.
Но Леви нужно чуть больше времени.
Еще немного.
Еще хотя бы минуту…
Глава 6.1
Прошли годы с тех пор, как Савва был так увлечён женщиной. То спонтанное свидание перетекло в обжигающие поцелуи и потрясающий секс. Стоило прикоснуться к этим манящим, давно желанным губам — и он уже не мог остановиться. Он исступленно целовал стройное тело, прихватывал зубами нежную кожу в самых тонких местах — на внутренней стороне запястья, под коленями, на шее, — оставлял следы и крепко сжимал упругие бедра.
В постели Рита оказалась именно такой, как он себе и представлял: раскрепощённой, страстной, шумной — без капли стыда.
С того вечера прошло две недели. Савва едва дожидается окончания рабочего дня — и вот он снова здесь. В этом локальном апокалипсисе. В квартире с мятными стенами и бледно-розовыми шторами; с разноцветными подушками в забавных вязаных наволочках на широком диване и неоновой медузой на кухне; с полароидными снимками на холодильнике и устойчивым запахом жасминного чая; с коллекционными плюшевыми зайцами в спальне и горстью пуговиц на постели, рассыпавшихся из надорванного пакета.
Он вновь касается губами нежной кожи на её плече, вдыхая шоколадный аромат, и прижимает к себе обнаженное тело. Бережно убирает мягкие, чуть влажные после душа волосы, оголяя спину. Большим пальцем касается выступающего позвонка на шее и медленно ведёт вниз вдоль позвоночника, по татуированной дорожке, прослеживая каждый изгиб рисунков, пока не замирает в ямочках Венеры. Проводит по ним подушечкой пальца, очерчивая впадинки.
Рита вздрагивает — мелкой, едва уловимой дрожью — поворачивает голову, выглядывая из-за плеча, и тепло улыбается.
Савва невольно улыбается в ответ.
— Итак, — он касается губами «луны», целует легко, почти благоговейно, — я так и не спросил: что означают все эти татуировки? Эта луна, например.
— Лунница, — поправляет Рита. — Женский оберег. Определяет духовный путь, пробуждает женственность, дарит мудрость. — Она пожимает плечами, тихо фыркает — в этом звуке уже знакомая Савве самоирония. — Мудрости мне всегда не хватало…
Савва усмехается, утыкается носом в её затылок.
— Ты себя недооцениваешь, — голос его звучит приглушённо, почти вибрацией против кожи. Он целует Риту в висок, задерживаясь губами, а ладонь, лежавшая на подрагивающем от дыхания животе, медленно скользит ниже, к бедру. Савва чуть отодвигается, разглядывая переплетение линий под россыпью звёзд — в угасающем свете из-за штор. — Похоже на ромб. Или на цветок с острыми лепестками.
— Орепей, — тихо бормочет Рита. — Репейник, если проще. — Савва чувствует, как она накрывает его руку своей, переплетает пальцы. Тепло её ладони пробирает до мурашек. — Говорят, он окутывает обладателя солнечной энергией, очищающей душу и тело.