Выбрать главу

Она делает паузу — Савва наклоняется, проводит языком чуть выше поясницы. Рита вздрагивает сильнее, голос становится прерывистее, но она продолжает:

— Раньше его наносили на обручальные кольца… В знак счастливой совместной жизни…

Его губы замирают там, где заканчивается узор орепея. Савва приподнимается на локте, рассматривая линию позвоночника: на шее — лунница, чуть ниже — россыпь мелких звёзд, затем широкий ветвистый орепей, а под ним, в самом низу спины, прямо над копчиком, ещё один небольшой символ. Стилизованный жезл с навершием в виде полумесяца и круга.

— А эта? — он проводит по нему большим пальцем.

— Меркурий, — выдыхает Рита, чуть поворачивая голову.

— Меркурий, — шепотом повторяет Савва. — Покровитель воров, торговцев и послов. И тех, у кого хорошо подвешен язык.

— Или тех, кто постоянно попадает в истории из-за своего языка, — Рита смеётся, запрокидывая голову, и этот смех вибрирует где-то в груди Саввы, отзываясь теплом.

Их отношения развиваются стремительно, но Савве не нужно больше времени, чтобы понять свои чувства. Он совершенно очарован, по уши влюблён. Поглощён той восторженной, почти юношеской влюблённостью, от которой перехватывает дыхание и хочется совершать глупости — и он уже не пытается этому сопротивляться.

Он переворачивает Риту на спину, нависает над ней, чувствуя, как её ноги смыкаются за его спиной, и припадает губами к шее. Прикрывает глаза, глубоко вдыхая запах её кожи. В голове — ни одной мысли, лишь ритмичный пульс, её дыхание и этот миг, который хочется растянуть навсегда. И тишина. Идеальная, почти ватная тишина, в которую вдруг врезается…

Савва резко распахивает глаза, услышав лязг металла — привычный звук поворачиваемого ключа. Кто-то отпирает дверь.

— О нет! — Рита отталкивает его, вскакивает с кровати. — Вечер кино! Как я могла забыть! — Она торопливо набрасывает халат, туго стягивает пояс и начинает лихорадочно собирать разбросанную одежду Саввы. — Стоять! — выкрикивает она, когда входная дверь захлопывается. — Даже не смей заходить в спальню! Я не одета!

— Сомнительное удовольствие, — раздаётся мужской голос. Савва хмурится, переводит недоуменный взгляд на Риту. — Я принес твои любимые роллы, пиво и чипсы. Буду в гостиной. Выберу пока фильм.

Рита шумно выдыхает, зарывается лицом в ворох одежды, который сжимает в руках. Савва неторопливо встает, подходит к ней, аккуратно высвобождает свои брюки из её крепкой хватки. В отличие от нее, он собирается без суеты — привычка, выработанная годами.

— У меня так много вопросов, — он усмехается одеваясь. — Очень надеюсь, что это не твой муж и я не оказался в каком-нибудь похабном анекдоте.

— Боже, нет, — Рита заметно расслабляется, протягивает ему косоворотку. — Это мой друг детства. Я говорила.

Савва замечает, как мелко дрожат её пальцы, когда она пытается вдеть пуговицу в петлицу на его рубашке. Он успокаивающе сжимает её ладони и на мгновение касается её лба своим улыбнувшись. Рита тихо выдыхает.

— У нас традиция, — она поднимает на него глаза, чуть отстранившись. — Каждую пятницу. Вечер кино и вредной еды. Не могу поверить, что забыла…

— И у него есть ключи от твоей квартиры?

Она вскидывает брови — в её взгляде столько растерянности, такой детской беспомощности, что Савва невольно улыбается. Он не готов выяснять отношения и уж точно не хочет показаться глупым ревнивцем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мне стоит уйти?

— Я…

— Марго, — голос из-за двери звучит спокойно, даже лениво. — Скажи своему парню, что он может остаться. Кажется, нам пора познакомиться.

— Чёрт, — шепчет Рита. — Не так я себе это представляла.

***

Было бы ложью сказать, что Савва всерьёз не задумывался об этом. Конечно, он подозревал — слабо верил в совпадения и доверял своей интуиции. Но, обладая необходимыми ресурсами, не предпринял никаких мер, чтобы убедиться наверняка: в этих отношениях он хотел быть честным с самого начала. Теперь же, крепко пожимая ладонь и открыто смотря в глаза, в которых безошибочно читает осуждение, смешанное с растерянностью, сомнений не остаётся. Савва надеется, что контролирует свои эмоции достаточно хорошо, и на его лице — больше удивления, чем досады, которую он ощущает так остро.

________________________________