— Это… — Леви прочищает горло и вновь смотрит на Демьяна. — Ты ошибаешься. Мы друзья. Иначе и быть не может.
— Хорошо, если так.
***
Молчание Леви затягивается, а осуждающий взгляд напротив становится и вовсе не выносимым. По какой-то причине перед Демьяном он всегда тушуется, теряется, вновь чувствует себя тем слабым мальчишкой, который не мог постоять за себя. Белозёровы имеют какую-то необъяснимую власть над ним — что Демьяну, что Марго достаточно просто посмотреть на него своим этим взглядом, под которым Леви чувствует себя буквально обнаженным.
— Присматривай за ней, ладно? Раз я больше не могу.
— Тебе не нужно напоминать мне об этом каждый раз.
— Да, прости, — он встряхивает головой, зажмурившись, и нервно приглаживает волосы. — Она знает, что я…
— Нет, — перебивает его Леви, мотнув головой. — Думает, что ты в очередном своем безумном путешествии. Скорее всего, где-то в Кейптауне. Мой знакомый работает в ЮАРе, я попросил его отправить Марго открытку от твоего имени. Ты же знаешь, она любит все эти бумажные послания и совершенно не обращает внимания на детали. Уверен, она даже не догадывается.
— Кейптаун? — удивленно спрашивает он и через секунду неожиданно заливисто смеется, запрокинув голову. — Чт… О Боже…
Смех громкий и долгий, но он не вызывает улыбку у Леви, как это бывало раньше. В нем нет радости и того искрометного веселья, лишь глубокая грусть, граничащая с истерикой. Леви хорошо это чувствует. И когда смех, наконец, стихает, а после сменяется тихим глухим рыданием, Леви испытывает ужасную неловкость.
Он не должен быть свидетелем всего этого.
— Ладно, — отзывается Леви, нарочито громко прочистив горло, и кладет перед собой папку с копиями материалов дела, — давай вытаскивать тебя отсюда. Ты не можешь путешествовать вечно — пришло время вернуться домой.
***
Город погружается в сон под нарастающий шум ливня. Рита резко останавливается посреди опустевшего тротуара, с тихим шипением стягивает белоснежные д’орсье с распухших ступней и шумно выдыхает, запрокинув голову. Тонкое платье мерзко липнет к коже, а тело охватывает мелкая дрожь, но Рита не чувствует холода.
Очередное провальное свидание. Матвей ужасно скучный, скупой и, что удивительно, вульгарный. Он осуждающе комментировал выбор Риты в еде, редко смотрел в глаза, чаще всего его взгляд блуждал где-то в районе ключиц и ниже. Он не слышал ни слова из того, что она говорила, похабно разглядывал и громко смеялся над собственными шутками. Требовательная ладонь меж бедер оказалась последней каплей, и Рита стыдливо сбежала.
Рита не уверена, чувствует ли она разочарование или все же злость, ведь откровенно говоря уже давно не возлагает на эти встречи особых надежд. Сто пятьдесят седьмое свидание вслепую — она ведет счет, записывает в ежедневник имена и то, что стало очередным камнем преткновения в этих возможных «отношениях». След от обручального кольца. Отвратительное чувство юмора. Отсутствие манер. Маменькин сынок. Нарцисс. Самодовольный сноб. Каждого из списка Леви клеймил в своей особой, чуть грубой манере — Рита не обижалась, понимала, что тот беспокоился и нередко оказывался прав.
Сложно сказать, когда все это началось. Первый парень, с которым Рита начала встречаться «по-взрослому» был Дима Романов из одиннадцатого «Б». Наглый, острый на язык и не знающий границ. Он курил синий «Мальборо», катался на скутере — черном Сузуки с алыми дисками, носил высокие гриндерсы и дико гордился хеликсом, который сделал вопреки запрету отца. Дима был из тех, кто не знал слова «нет» и всегда получал то, что хотел. Ну, или кого хотел. Эти отношения продолжались ровно до того момента, когда Рита перестала делать вид, что не замечает очевидного. Почти шесть лет слепоты, глухоты и самообмана.
После расставания Рита была разочарована и сломлена. Все ее знания о любви в столь юном возрасте оказались пустой шелухой. Вопреки доводам разума, она винила себя — ей стоило быть более сговорчивой, не показывать характер, соглашаться чаще и быть послушной. Ей нужно было быть проще. Искать причину в себе оказалось легче. После она стала ходить на пустые свидания, у которых никогда не было продолжения. Она не позволяла себе увлекаться, привязываться и влюбляться. Рита наслаждалась вниманием, затаившимся восхищением в чужих глазах и хорошо проводила время. Но сердце Риты всегда было глупым, шкодливым и совершенно непокорным.