Всё, что бы он ни говорил, вызывало во мне огромный протест! Но я понимала — в его словах есть доля правды. И это раздражало!
— Ну же, я тебя только провожу до гостевой комнаты. Там ты сможешь сделать всё, что нужно! — уговаривал он, видя моё сомнение. Поднялся, протянул руку. — Пойдём.
И снова у меня возникло ощущение, что у меня нет выбора. Делать нечего — пришлось вставать.
Чтобы не раздеться окончательно перед Покровским, я придерживала его свитер на груди и попыталась расправить юбку, возвращая ей хотя бы намёк на приличный вид. Жгучая боль между ног сохранялась и причиняла немалое неудобство, но я терпела, сжав зубы — лишь бы он этого не заметил.
Покровский осмотрел меня с ног до головы, прежде чем повести вперёд. На лице его читалось лёгкое смятение, словно ему не нравилось то, что он видит. Ну ещё бы! Такая картина!
Шагать оказалось больнее всего. Ощущалось, будто я разбила колено, и оно кровоточит. То же самое происходило и внизу живота. Неужели все девушки испытывают это в первый раз? Хотя вряд ли они теряют сознание при этом!
Мы вышли из кухни и поднялись по лестнице. На площадке мне открылся красивейший вид на заднюю территорию особняка — под светом полного месяца, я увидела широкую реку, что тянулась за высоким забором и была затянутая льдом. Высокие деревья склонились над водой, а обрыв мягко переходил в широкое поле.
Времени рассматривать пейзажи, да ещё ночью мне не дали. Я семенила за Покровским, крепко держась за пиджак. Мы подошли к двери. Никита открыл её и пропустил меня внутрь.
— Здесь есть душ, чистое полотенце и халат. Располагайся, а я пока принесу тебе одежду, — сказал он, включил свет и скрылся за дверью, оставив меня одну.
Если честно, то не хотелось мне ни душа, ни чистой одежды. Единственное, чего я желала — это оказаться дома, где меня по-настоящему любят и ждут. Но стоило подумать о родителях, как в голове загорелась красная лампочка: «Мой телефон остался на работе!»
Мама меня точно убьёт. Вероятно, она уже сорвала трубку, пытаясь дозвониться, учитывая, что уже ночь! Да и перед коллегами придётся выкручиваться и объяснять, почему я настолько резко пропала с работы. Всё это — из-за Покровского. Чтоб он поскользнулся и сломал себе шею!
Тело снова заныло, напоминая, по какому случаю меня сюда привели. Увидев в углу спальни дверь, я догадалась, что это ванная. Проковыляв до неё, вошла внутрь.
Сказать, что ванная в гостевой комнате по размерам превосходит стандартную однушку — ничего не сказать. Просторная — с огромной ванной, душем, стильным унитазом и дорогими тумбами. Плитка с восточным орнаментом, тёплый пол. Совершенно другой уровень жизни — недоступный для простых людей.
Боясь, что Покровский решит зайти, я щёлкнула замок и, спокойно выдохнув, включила воду в душе. Сняла с себя лохмотья.
Стоя напротив зеркала, краем глаза увидела своё отражение — красные глаза от слёз, чёрные от потёкшей туши, растрёпанные волосы. Лицо — полное грусти и усталости.
Вздохнув, я шагнула под тёплые струи воды. Первые минуты просто грелась. Но вспоминая его грубость и жестокость, волосы вставали дыбом, и даже горячая вода не могла справиться с этим.
Он причинил мне сильнейшую боль — не только физическую. Он надломил меня изнутри. Из робкой и доверчивой девушки я в одночасье превратилась в ту, что мечтает о смерти другого. И эта новая «я» — мне не нравилась.
Я нервно тёрла кожу гелем для душа, найденным на полке — пытаясь смыть его прикосновения или просто отвлечься от мыслей. Шум воды успокаивал и одновременно усиливал тревогу. В душе царил хаос.
Не знаю, показалось ли мне, но я услышала стук в дверь. Тут же выключила воду и вышла из-за стеклянной перегородки. Тишина. Значит, показалось.
Быстро схватила полотенце, вытерла тело и волосы. Надела халат, висевший на стене, и отщёлкнула замок.
— Чёрт! — вскрикнула я, увидев сидящего на краю кровати Покровского. Сердце снова забилось, как бешеное. Я схватилась за грудь, пытаясь дышать ровнее. — Ты всё это время здесь сидел?
Никита выглядел напряжённо. Его лицо, как и моё, излучало усталость, но мне его не было жаль. Сейчас он казался другим — в серой футболке и спортивных штанах. Не таким злым и величественным, а… проще. Хотя это, наверное, тоже обманчивое впечатление.
— Я принёс тебе одежду.
Глава 11
Стоять перед Покровским вот так, в одном халате, оказалось совсем непросто. Было такое чувство, будто я абсолютно обнажена, и Никита может снова причинить мне боль. Я сжала ворот халата у груди, скомкав его в ладонях. Смотреть на Покровского не было сил. Атмосфера была накалена — учитывая, что я была практически похищена и изнасилована. Но каким-то образом всё это не было таким! Похищена? Нет — я сама поехала! Изнасилована? Тоже нет! Я сама согласилась на это! И сейчас, вместо того чтобы удрать из этого дома подальше, я принимаю в нём душ! Чушь собачья, но как есть!