— Я обещал, что больше тебя не трону! — услышала я голос Покровского, и только тогда подняла на него взгляд. — Зря ты сразу не призналась, что ты девственница! Мне самому не нравится сложившаяся ситуация! Я даже чувствую свою вину!
— Да неужели?
— Так и есть! — ответил Никита, ухмыльнувшись. — Я был уверен, что в таком месте, как ваше заведение монашки не водятся!
Мои брови удивлённо взлетели вверх. Он считал, что раз я работаю в баре, значит, могу спать с кем попало? Супер!
— Я не монашка! И у нас не бордель, чтобы делать такие сравнения! — сказала я, раздражаясь ещё больше. — Я обычный администратор, а не девушка с панели!
Покровский чему-то улыбнулся в моих словах, но я так и не поняла, чему именно! Его явно веселил наш разговор, в отличие от меня, хотя именно так, понемногу, пропадала неловкость.
Набравшись смелости, я подошла к кровати и взяла с неё штаны, которые лежали первыми в стопке. Присутствие Покровского в нескольких десятков сантиметров меня смущало, но я попыталась отбросить это ощущение. Он с интересом наблюдал за мной, запрокинув голову и подложив под неё ладонь. Находясь рядом с ним, я чувствовала его запах — те же духи, что и в машине: сложный, но очень приятный аромат. Взгляд невольно скользнул по его рукам, и мозг прошибло воспоминание, как Покровский трогал меня. Дыхание перехватило, и я тут же отвела глаза, испугавшись собственных ощущений. Стряхнула штаны, расправила ткань и, отойдя немного в сторону, демонстративно надела их.
Размерчик был явно не мой. Я в них благополучно утонула. Пришлось подвернуть их снизу и затянуть пояс потуже. Оставалось натянуть футболку. Повторить с ней то же, что и со штанами, я не решилась. Взяла её и повернулась к ванной.
— Я на минутку, — не знаю, зачем решила отчитываться перед Покровским, просто сорвалось само собой. И я тут же скрылась за дверью.
Быстро сбросила халат и тут же нацепила футболку. Казалось, он сейчас сюда ворвётся и увидит меня. Но, успокоившись, я замедлилась, аккуратно сложила свои вещи прихватив их с собой. Халат вернула на место, а полотенце оставила на умывальнике.
Бросив взгляд в зеркало, я кивнула своему отражению, мысленно пытаясь себя подбодрить, и зашагала из ванной.
— Я готова отправиться домой!
Никита сидел на том же месте. Он окинул меня взглядом, улыбнулся и согласно кивнул.
— Возьми ещё байку! В ней будет теплее, — Покровский протянул мне объёмную вещь и поднялся на ноги. — Твои туфли, если что, внизу.
— Спасибо.
В его вещах я чувствовала себя, будто в огромном мешке, полностью скрываясь от внешнего мира. В штанах и футболке мне было тепло, несмотря на то, что ноги были босыми. Мы стояли друг напротив друга, и чтобы не смотреть на Покровского, я уставилась в окно за его спиной. Тонкая тюль не скрывала того, что творилось на улице. Настоящая пурга закружила вихрем снег, склоняя в разные стороны стоящие на территории деревья. Гул ветра был слышен даже внутри.
Я находилась на лёгком старте к отъезду. Сил находиться в этом доме больше не было. Но Никита оттягивал момент, стоял и чего-то ждал. Я же не желала больше терпеть.
— Мы едем? — нарушила тишину первой.
— Давай выпьем, а? — внезапно предложил Покровский, чем вызвал у меня шок и немалое удивление. — Хочу перед тобой извиниться, что ли!
— Не стоит! — сказала я и осеклась. Как будто выпивкой можно загладить то, что он со мной сделал! Он либо полный отморозок, либо безэмоциональный ублюдок, раз не имеет представления, что я сейчас испытываю.
Взгляд Никиты недобро засверкал. В нём исчез прежний огонёк мнимой заботы, и это насторожило меня. Инстинкт самосохранения подсказывал вести себя тише, вспоминая разговор в машине и угрозы о расправах. Рассудительность победила — неизвестно чем может закончиться мой отказ! Я наедине с сильным мужчиной без принципов и морали! У меня нет ни телефона, ни надежды на помощь! Придётся играть дальше по правилам Покровского и улыбаться сквозь зубы!
— Ладно, давай немного выпьем, но не алкоголь. Если можно, я бы выпила чай! — и тут же добавила: — Но потом ты отвезёшь меня домой!
— Как скажешь. Идём в гостиную к камину! Пока ты принимала душ, я разжёг его.
— Ты что, был уверен, что я останусь?