— Всё в порядке! Отдыхаем! — невозмутимо проговаривала я, проходя мимо столиков с любопытными отдыхающими. — Всё хорошо! Со всеми бывает!
Подойдя вплотную, я остановилась и дождалась, пока ругающиеся обратят на меня внимание. Мужчина был явно раздражён и обескуражен поведением своей спутницы. Но вот она была — явно на коне. Её глаза метали шаровые молнии, а на лбу крупными и яркими буквами горела вывеска: «Не подходи — убью». Но разве нас таким напугаешь? За три года работы здесь меня трудно чем-либо удивить!
— Молодые люди, добрый вечер! Могу я предложить вам выяснить ваши отношения в другом месте, где не будет посторонних глаз? — сказала я, кивнув в сторону зевак, глазевших на происходящее. — У нас для этого есть отдельные небольшие залы, где вам никто не будет мешать!
Девушка метнула в меня недобрый взгляд, полный раздражения и злобы, и что-то фыркнула себе под нос. Благо, из-за музыки я не расслышала, что именно. А вот мужчина тут же взял всё в свои руки и принялся извиняться, доставая из внутреннего кармана пиджака кошелёк.
— Простите нас за причинённые неудобства! Мы уже уходим! — Мужчина достал две крупные купюры, явно превышающие стоимость ужина, и положил их на стол. — Ещё раз извините!
Он взглядом приказал девушке подняться и уйти вместе с ним, на что та лишь закатила глаза и цыкнула, оставаясь сидеть на месте. Мужчина, не долго думая, навис над ней горой и что-то прошептал на ухо. Девушка резко переменилась в лице и быстрыми, суетливыми движениями схватилась за сумочку, поднимаясь с дивана.
В тот момент, когда девушка стала проходить мимо меня — намеренно или нет — она, будто невзначай, толкает плечом, и я со всего маху врезалась бедром в угол соседнего столика. Резкая боль тут же пронзает кожу под тонким чулком, и я лишь тихо всхлипываю, стараясь сдерживать себя. Потирая ушибленное место, я выпрямилась и встретилась взглядом с этой неуравновешенной дамочкой, в котором читался смех и злорадство. Несмотря на дикую распирающую боль, я взяла себя в руки, натянула на лицо улыбку и пошагала к своей стойке, стараясь не ковылять.
Стоило им уйти, а мне вернуться на место, как всё словно забылось, и все продолжили отдыхать, будто ничего не произошло.
Бедро болело и распирало. Я провела по тому месту рукой и нащупала приличного размера гематому, а вдобавок — заметную стрелку на чулке. Чертыхаясь про себя, я кивнула Косте, что отойду на пару минут, и направилась в служебную комнату, расположенную рядом с кабинетом директора.
Едва я вышла за двери зала, как шум в ушах прекратился. Вдали было тихо и спокойно, слышались лишь отдалённые голоса и шум из кухни. Но как только я приблизилась к кабинету, услышала голос директора и кого-то ещё...
Я тут же замерла и попыталась прислушаться, ведь сегодня директора вообще не должно было быть. Но я снова чётко услышала его голос. И он точно был не один...
Заходить и спрашивать, что он здесь делает, мне не хотелось — зная, что если от меня что-то потребуется, Сергей Васильевич сам наберёт. Поэтому я зашла в комнату и включила свет. После приглушённой атмосферы в зале, яркость ламп ослепила меня. Поморгав несколько раз и привыкнув к освещению, я подошла к зеркалу, висящему на стене, и повернулась к нему спиной, приподняв юбку.
Как и предполагалось, чулок необратимо повреждён, хотя нога, в целом, выглядела страшно, но не безнадёжно. Синяк оказался огромным, но я была уверена: завтра отёк сойдёт, и на его месте останется лишь расцветающая гематома.
Между кабинетом директора и моим находилась всего лишь тонкая стена, и сквозь неё, хоть и не разборчиво, но все же слышались голоса, которые очень стремительно набирали громкость. Особенно отчётливо был слышен один — незнакомый. В обычной жизни я бы никогда не стала подслушивать и влезать в чужие проблемы, но сейчас, замерев у зеркала с задранной юбкой, мне хотелось убедиться, что с Сергеем Васильевичем всё в порядке, учитывая увиденные сегодня новости.
Стараясь ступить не всей стопой, а на носочках, я подошла к двери директора. Не прислоняясь, я различимо слышала разговор, в котором доминировал незнакомец, говоривший о какой-то доле.
— Я надеюсь на твой здравый смысл, Васильевич! Ты ведь не глупый, как другие! — голос был вкрадчивым, словно прыжок перед нападением.
— Я ничего вам не должен! — в ответ проревел директор, и я тут же услышала глухой звук удара о стену и громкий стон.
Сердце заколотилось, пульс забился в висках, руки задрожали. Дыша через раз, я прислушалась к шуму за дверью, нервно прокручивая в голове, что делать дальше. Я слышала голоса, но из-за гула в голове не могла понять, о чём они говорят. И на ум не пришло ничего лучше, чем постучаться и спросить, можно ли мне войти!