Покровский хмыкнул и нахмурился. А чего он собственно ожидал?
— Ладно, я буду ждать тебя там. Спускайся! — сдержано сказал Покровский и удалился из комнаты.
Неужели я скоро буду дома, подальше от него? Даже не верилось! Словно из ниоткуда во мне появилась энергия. Я поднялась и пошла в ванную. Быстро умылась и привела себя в порядок. Заправила за собой покрывало и воодушевлённо отправилась вниз по лестнице в сторону кухни. Я будто бы летела, а не шла — но только я открыла дверь, как сразу же остолбенела и встала как вкопанная.
Возле плиты стояла женщина лет сорока пяти и что-то готовила, ловко управляясь лопаткой. На ней было чёрное аккуратное платье до колена и белый фартук на поясе — из чего я сделала вывод, что это скорее всего его домработница.
Она повернулась на звук и добродушно улыбнулась мне, кивнув головой. Никиты на кухне не было, и я немного растерялась.
— Доброе утро, Анна! — первой заговорила домработница. — Никита вышел, просил вас его не ждать и приступать к завтраку.
Я удивлённо смотрела на неё, как на что-то невероятное. Во-первых, я не ожидала увидеть на кухне кого-то кроме Никиты, во-вторых, куда он подевался сам? И в-третьих, когда я перевела взгляд на место, где вчера произошло насилие, я не увидела ни намёка о случившемся: ни пуговиц, ни моих балеток, ни наших бокалов — а это значит, что всё это убрала она, и теперь думает, что я очередная подстилка Покровского!
Вся кровь из тела прильнула к моему лицу, и оно запылало огнём. Такой неловкости я в жизни не испытывала. Хотелось провалиться под землю и просто, наконец, исчезнуть из этого места и забыть, как страшный сон!
Глава 17
— Проходите, не стесняйтесь! — повторила женщина и снова отвлеклась на манипуляции со сковородой.
Я нерешительно прошла и села на ближайший к себе стул. Стол был уже накрыт на двоих. В центре него стоял заварной чайничек и две чашки. Рядом — пиалы с малиновым и вишнёвым вареньем, а чуть в стороне — со сметаной. Вся кухня была укутана ароматом оладий, от которого в моём животе мгновенно проснулся аппетит.
Домработница вела себя добродушно и вежливо. Ни косого взгляда, ни колких слов в мою сторону не было — наоборот, она была обходительна и общительна.
— А где Никита? — спросила я, наблюдая за женщиной.
Домработница повернулась и поставила передо мной большое блюдо с пышными оладьями. Налила мне в кружку чай и пододвинула сахарницу.
— Где-то на территории. Видимо, пошёл к ребятам в служебный домик. Он приказал мне быть с вами обходительной и всячески ухаживать! Так что, берите чай, оладьи, не стесняйтесь! Кушайте! Вы такая щупленькая, худенькая, как Дюймовочка! Вас и ветром может унести!
— Спасибо большое… — робко ответила я и взяла в руки чашку с горячим чаем.
Так значит, Никита распорядился на мой счёт?! Мог бы предупредить, что мы здесь не одни, хотя я бы могла сама догадаться, что естественно у него кто-то хозяйствует в доме.
— Ну и погода же ночью разыгралась, не правда ли? Еле добралась сюда утром — дороги замело, так замело! Благо передо мной проехала машина и расчистила снег — так бы и не знала, где бы сейчас была!
— Да уж! В этом году погода по-настоящему зимняя!
— А можно личный вопрос, Анна? — неожиданно поменяла тему эта милейшая женщина и, закинув тонкое полотенце на плечо, села напротив меня, ожидая моего разрешения.
Мне даже самой стало немного интересно, что же ей хочется узнать.
— Задавайте, — улыбнулась я и сделала глоток чая.
Женщина воодушевилась и расправила плечи, словно ей разрешили не просто задать вопрос, а уйти с работы!
— А вы давно знакомы с Никитой? — произнесла заговорческим тоном домработница, немного склонившись над столом, будто боясь, что нас кто-то может услышать.
— Нет, — честно ответила я, прячась за очередным глотком чая. — Я бы сказала, мы практически не знакомы!
В глазах женщины возникло недопонимание и недоверие к моим словам.
— Странно. То, как Никита давал распоряжения на ваш счёт, привело меня к выводу, что вы давно знакомы и, возможно, даже больше того!
— Больше чего? — удивлённо переспросила я, чуть не подавившись чаем, не понимая, о чём она говорит.
И тут мои щёки снова запылали огнём — представив, как она убирает и моет кухню после вчерашней ночи. Бог весть знает, что она увидела здесь — я ведь не обращала на это в тот момент внимания. Кто знает, может быть, следы крови остались не только на моих бёдрах, но и на стуле или на полу? Господи, стыд-то какой! В ответе я больше не нуждалась, боясь, что совсем умру от стыда.