– Там… твоя мать. Просит тебя позвать, – он моментально помрачнел и, затушив сигарету в пепельнице, направился к воротам.
– Зайди в дом, – коротко бросил через плечо.
***
– Что тебе надо?
– Денис… Сына, я … – несмело начала, сделав попытку приблизится, но остановилась, увидев мой злой взгляд.
– Убирайся отсюда.
– Сына, выслушай меня, пожалуйста. Я виновата перед тобой. Я понимаю, что…
– Слушай меня внимательно, – я не даю ей договорить. Нах*й мне сдался весь ее бред сейчас. – Моя мать умерла для меня тридцать два года назад, когда променяла нас с отцом на богатый х*й. А сейчас твои сожаления по этому поводу них*я не в кассу. Съ*бись отсюда, по-хорошему. И не смей приближаться ко мне и моей семье, – слушать ее лепетание не хотел, а сказать мне больше ей не чего. Поэтому закрыв перед ней дверь, пошел к дому. С*ка, как только ей смелости хватило притащиться сюда.
***
Весь вечер Денис сам не свой после прихода этой женщины. Он погрузился в свои мысли, и я старалась его не трогать. Уложив Соню в кровать, спустилась в гостиную. Денис сидел в кресле с кружкой чая и крутил в руках телефон. Подошла положив руку на его плечо. Он накрыл мою ладонь своей, а потом усадил меня к себе на колени.
– Может, стоило ее выслушать?
– Кого?
– Ту женщину, – я не стала произносить слово «мать», намеренно обходя острые углы. – Она выглядела болезненно.– Мне плевать, как она выглядит. Ее не было в моей жизни и не будет.
– Может что-то случилось, раз она решилась прийти?
– Случилось. Демиду звонил… Он за час раскопал все, – Денис замолчал, отпивая чай. Я никогда не видела его таким мрачным и сосредоточенным на своих собственных мыслях. – Она больна. Жить ей осталось пару месяцев. Рак… А дочурка, заграбастав все наследство после смерти отца, свалила заграницу со своим мужем, бросив эту… тут подыхать. Яблоко от яблони недалеко упало, – я сжала его ладонь, выражая свою поддержку.
– Помоги ей. – Произнесла тихо, осознавая, что эти слова могут спровоцировать моментальный взрыв.
– Бл*ть, какого черта я должен ей помогать? Скажи мне? Она бросила меня еще ребенком. Бросила по-скотски. За тридцать два года она ни разу не поинтересовалась, как живет ее сын. И жив ли вообще? Она вычеркнула меня из своей жизни, как не нужный элемент. Почему, черт возьми, я должен ей сейчас помогать?! Зачем она приходила? Помощи просить? Это сколько наглости надо иметь для этого? Или каяться в своих грехах? А не поздно ли раскаянье ее посетило? – Он выплескивал всё, что у него накопилось. Всё, что его волновало. Я не останавливала, понимая, что сейчас ему надо высказаться. Когда он, наконец, замолчал, я снова взяла его за руку.
– Денис, я понимаю тебя. Правда, понимаю. Но, так или иначе, она дала тебе жизнь. Благодаря ей, у меня есть ты и наша дочь. Подари ей за это комфортную смерть. Никто не просит тебя ее прощать или принимать в семью с раскрытыми объятьями. – он еще сильнее нахмурился и допив остатки уже давно остывшего чая, отставил чашку в сторону.
– Пошли спать, Ксюш…
– Денис.
– Я подумаю над твоими словами. Пошли, устал я.
***
На следующий день после дневного сна Сонечки, мы с ней собрались в гости к нашей любимой тете Нике. Стоило нам выйти за ворота, как я снова увидела эту женщину.
– Здравствуйте! Простите меня за назойливость. – Она подошла ближе.
– Зачем вы пришли снова? Дениса нет сейчас дома, и он не хочет вас видеть.
– Я знаю. Всё знаю. Он и слушать меня не стал. И не станет, наверное. Девушка, пожалуйста, скажите ему, что мне жаль, что все так получилось. Я столько ошибок в жизни совершила, что ни одним раскаяньем не искупить. Скажите ему, что я жалею и прошу у него прощения за все. Пожалуйста, скажите ему. Я хочу, чтобы он знал это. Мне недолго осталось жить. К сожалению, это всё, что я могу успеть сделать. – Видя ее затравленный взгляд, в котором отражалась искренняя мольба, я не смогла отказать
– Хорошо. Я передам ему.
– Пообещайте, пожалуйста.
– Обещаю.
– Да хранит вас Бог. Ему очень повезло с женой, – она опустила свой взгляд на Софью, которая держала меня за руку и играла свой ножкой с камушком. – Это ваша дочь?
– Да.
– Она очень похожа на Дениса, – женщина закусила нижнюю губу, пытаясь безуспешно сдержать слезы, и присела на корточки перед Соней. – Красавица, – прикрыла глаза, и слезы заструились по ее щекам. Вытерев их ладонями, она тяжело поднялась на ноги.
– Спасибо вам, большое спасибо!
– Вам не за что меня благодарить, – как бы то ни было, но мне было жаль эту женщину. Я понимала, что она не заслуживает ни сострадания, ни жалости. Но я чувствовала ее раскаянье и безысходность.