– Нет, не могу! – она на взводе. Маловероятно, что она станет меня слушать. Да и я – не мастер на слова. Не умею я красиво говорить.
– Ксюша, блин… – провожу рукой по волосам, не зная с какой стороны подступиться. Она выходит из машины.
– Отъ*бись, Лавров! Что тебе на этот раз надо? – это меня уже начитает подбешивать, и все мои джентльменские порывы отходят на второй план.
– Хорошие манеры так и бьют фонтаном, да, Ксюш…
– В жопу свои манеры засунь! Убирай тачку и вали отсюда!
Подхожу еще ближе, вплотную. Она все так же кричит и злится.
– И тачку убирай! А то я отмороженная, сам говорил. Разобью ее к чертям! Считаю до трех, и можешь попрощаться с машиной, – разворачивается, чтобы уйти. Но я не хочу ее отпускать, только не так.... Притягиваю ее за руку к себе, не обращая внимания на ее вопли.
– Отпусти меня! Вали на хрен к своей жене, а меня оставь в покое, – чем громче она кричит и сопротивляется, тем сильнее я прижимаю ее к себе. Несмотря ни на что, мое тело моментально реагирует на нее. Да и за*бала она орать уже. Сгребаю ее волосы и впиваюсь в губы. Она противится, пытается оттолкнуть. Кусает меня за нижнюю губу так сильно, что во рту чувствуется металлический вкус крови.
– С*ка, – слизываю кровь и снова нападаю на ее рот с еще большим напором. Чувствую, как она начинает отвечать. Впивается своими пальчиками в мои плечи, скользит ладонью по шее, заставляя кровь в моих жилах бежать быстрее. Стонет, отвечает с жаром и желанием, выгибается в моих руках. Подхватываю ее и усаживаю на капот, устраиваясь между ее ножек.
Поцелуй в шею, укус, снова поцелуй.
– Отпусти, отпусти…. Денис… отпусти… – она просит отпустить. Но при этом притягивает меня ближе, обвивает руками мою шею.
– Нет, тр*хаться у нас получается лучше, чем разговаривать.
Целуемся так, что сталкиваемся зубами. Мозг машет ручкой на прощание, стоит ощутить ее тело. Еще ближе, еще откровений… Рву к чертям ее белье от нетерпения оказаться сейчас в ней. Скольжу пальцами между ее ножек. Ксюша вздрагивает, дергается в моих руках, стонет и всхлипывает. Разрывает поцелуй, тяжело дыша, прижимается лбом к моему лбу.
– Ненавижу тебя, – произносит почти по слогам.
– Знаю, – шепчу в ответ. Ее слова на разрыв… Она имеет полное право меня ненавидеть. Целую ее шею, прикусываю мочку уха, вырывая очередной ее стон. Расстегиваю брюки. Хватаю ее за шею, заставляя смотреть в глаза. Хочу видеть эти зеленые омуты, которые уже преследуют меня каждую ночь во снах. Вхожу в нее одним толчком. И тут замечаю ее слезы, которые просто скатываются по ее щекам. Мать вашу…. Стираю их пальцами одну за другой, бл*ть…. Но они не прекращаются, стекают солеными ручейками по ее щекам. Ловлю их губами.
– Прости меня, прости, – шепчу, собирая соленые капельки. – Прости, – покрываю поцелуями ее плечи, шею, губы. – Я придурок, прости… – От ее слез и собственных слов жжет все нутро, словно раскаленные угли внутри. Выворачивает всего наизнанку. Когда я просил прощения последний раз хоть у кого то? Даже не вспомню. Много лет не произносил этих слов.
Стоны смешиваются с всхлипами, но она притягивает меня ближе, не оставляя между нами ни сантиметра пространства. Положив голову на мое плечо, вздрагивает от волн оргазма, а я следую за ней, кончая и сжимая ее в своих руках. Замираем, не разрывая объятий, не отпуская друг друга. Зарываюсь в ее волосы ладонью. Вдыхаю ее аромат и понимаю, что я влип, как бы сказал Вадим, по самые помидоры. Этой маленькой, хрупкой, рыжеволосой чертовке удалось вытащить из меня то, что я давно похоронил на дне души. Она разбудила то, что я считал ненужным хламом. Оголила каждый мой нерв, пробралась под кожу так что, наверное, уже не вытравить. И прятаться уже бессмысленно от этого. Чувствую, как она вздрагивает от порыва холодного ветра.
– Ты замерзла совсем, – снимаю Ксюшу с капота машины и, достав свою куртку из салона, накидываю на ее плечи. Обнимаю ее, прижимая к своей груди. Не хочу отпускать. Ломает всего, как наркомана конченого, но отпустить не могу. – Поехали домой. Я не хочу, чтоб ты простыла. Если после всего, ты захочешь спустить меня с лестницы, я пойму, – усмехаюсь, стараясь снова внутренне закрыться. Но сегодня это дохлый номер. Она молчит. – Ксюш, скажи что-нибудь…
Поднимает на меня свой взгляд. Я не знаю, что она видит в моих глазах: с какой-то робостью проводит ладонью по моей щеке, целует, едва касаясь губ.
– Поехали… – от одного этого простого слова что-то обрывается внутри, что-то необратимо меняется…
***
Подъезжаем к дому и, припарковав машины, почти одновременно подходим к подъезду. Денис неожиданно берет меня за руку, сжимая мою ладонь. Впервые вот так просто… без подтекстов… Вроде невинный жест, но от него по всему телу расходятся какие-то очень теплые, приятные волны. То, что с другими обыденно, с Лавровым становится чем-то особенным.