– Может, тогда на дружеский чай останешься? – предложила, отсалютовав тортом.
– С удовольствием, – мы прошли на кухню. Я разрезала торт, включила чайник, поставила чашки на стол.
– У тебя очень мило и уютно, – резюмировал мой нежданный гость, окинув взглядом кухню.
– Спасибо, – через пару минут мы уже пили чай и ели вкусный медовый торт. Гриша рассказывал о своей девушке, о симпозиуме, об открывшихся перспективах в карьере, не забывая смешить меня новыми забавными историями.
– Ну вот такой попался лектор, – этими словами закончил очередную врачебную байку Гриша. Я, улыбаясь, отпивала чай. И тут неожиданно раздался звонок моего телефона. Причем так громко, что я, вздрогнув, резко потянулась за ним через стол. Чашка Гришиного чая и тарелка с куском торта полетели на пол.
– Бл*ть, – выругавшись, скинула вызов. Звонила Ольга. Потом наберу ее. Если было бы что-то серьезное, сама бы поднялась ко мне. Повернувшись к Грише, обнаружила, что все его брюки и пиджак заляпаны сладким чаем и тортом. Рубашке повезло больше, она почти не пострадала. – Черт, прости, пожалуйста. Блин… Как ты теперь в этом пойдешь? Прости.
– Ксюш, одного прости достаточно, – Гриша улыбнулся и начал вытирать брюки салфеткой.
– Может, замыть? Ткань же липнуть начнет сейчас, – я металась по кухне с тряпкой для пола и мокрым полотенцем, пытаясь убрать весь этот липкий мокрый бардак и осколки чашки. Вот угораздило же.
– Тогда придется идти в полностью сырых брюках. Не паникуй. Сейчас все это немного подсохнет, и я поеду домой, переоденусь.
– Давай хоть брюки закину в машинку на быструю стирку и сушку. Там 30 минут, и все будет чистым и сухим. Ну, а пиджак придется в чистку отдать.
– Ксюш, не волнуйся так, ничего страшного не произошло.
– Ага, просто я – неуклюжая каракатица. Ты ко мне с цветами и тортом, а я на тебя чай пролила. Супер просто, – я чувствовала себя виноватой перед ним. Было как-то неуютно от этой случайности. – Вот тебе полотенце. Иди, снимай брюки и закинь в машинку. Она быстро постирает. Мне неудобно тебя вот в таком виде выпустить из квартиры. Вдруг кто из соседей увидит. Еще подумают, что я в тебя тортом кидалась. Я и так тут у местных бабулек персона нон грата.
– Ага, тортом кидалась и чаем поливала. Сразу из чайника, – мы рассмеялись, и сразу как-то стало легче. Запустив стиральную машинку, налила нам еще чая.
– Дубль два.
– Может сразу и рубашку снять?
– И кружку пластиковую дать, да?
– Точно, – напряжение немного спало. Мы дружески болтали, а допив чай, я вытащила из машинки Гришины брюки.
– Сейчас утюгом досушу, и сможешь надеть.
– Спасибо, Ксюш.
– Было бы за что. Сама ведь виновата.
Я уже доглаживала брюки, как раздался звонок в дверь.
Денис.
– Ден, что случилось? – закончив очередной спарринг и вытирая пот с шеи, мы присели с Орловым на маты.
– Ничего, – ответил, отхлебнув воды из бутылки.
– Из-за ничего под кулаки не лезут. А ты сегодня так и норовил получить по роже. Игорька зови на спарринг, а то я могу не рассчитать в запале. Ты же знаешь.
– Знаю. Занят Волчара сегодня. Но мне сегодня твои кулаки нужней, чем его.
– Ден, я не любитель в души лезть, сам знаешь. Но иногда легче становится, когда выговоришься. А в спарринге нужно партнера по уровню подбирать, не мне тебя учить этому.
– Ну да, куда мне до бойца без правил.
– Ден, я серьезно.
– Да понимаю я, – помолчав, решаю все же сказать. Не могу, давит так внутри, что нихрена не помогает. Может и правда, расскажу и отпустит? – Таня аборт сделала на большом сроке. Случайно узнал сегодня. Еле сдержался, чтоб не убить ее нах*й прям в собственной квартире. Сказал, чтобы убиралась к чертовой матери. Чувство такое, словно ведро помоев на меня вылили. Не отмыться никак.
– Ударил?
– И пальцем не тронул. Там столько дерьма в голове, что испачкаться можно, – Артем, вздохнув, размял шею.
– Это был ее выбор. Уже ничего не исправишь.
– Понимаю, что не исправишь, не изменишь. Но, бл*ть, тошно мне…
– Поехали ко мне в клуб. Напьешься, отвлечешься, расслабишься.
– Вечером приеду развод праздновать. Готовь вискарь покрепче.
– Буду ждать, – Артем, похлопав меня по плечу, пошел в душ.
Глава 27
Протягиваю отглаженные брюки Грише и иду открывать дверь.
– Ксю, блин, что на звонки не учили отвечать? Не дозвонишься до тебя? – Оля стоит раскрасневшаяся и тяжело дышит.
– Ты чего такая запыхавшаяся?
– Спешу я сильно. Ксюш, можешь одолжить свою блузочку, ту черненькую с бусинками. По гроб жизни буду признательна, – Оля складывает ладони в мольбе и строит «щенячьи глазки».